- У тебя было такое же выражение лица, когда ты не хотел говорить, что собираешься подарить мне "Приключения Гулливера". Это похоже на книгу?
- Нет.
Мэган покачала головой.
- Ты мне не скажешь, так?
- Так. - Он взял ее за руку и повернул в сторону их покоев, которые находились в другом крыле здания, и зашагал вместе с ней. - Пойдем, уже поздно. Вам нужен отдых.
- Да... - кивнула Мэган, готовая пойти с ним куда угодно.
Как странно сложилась судьба, думала Мэган, ложась в кровать и обнимая Майкла. Любовь, которая прежде была смыслом ее жизни, улетучилась как дым. От нее не осталось ничего. Даже осколков. А любовь, которой она боялась, стала больше, чем жизнь, и теперь Мэган не представляла своё существование без неё.
<p>
***</p>
Было решено, что в Лондоне, ради соблюдения приличий, Мэган будет жить в их с Уиксли доме, но там же поселится бабушка Хелен. А Уиксли придется найти пристанище где-нибудь в другом месте, пока не решится вопрос с браком Мэган и Майкла.
Сборы были тяжелыми. А поездка в столицу превратилась в настоящий кошмар. Ещё и потому, что Мэган отказалась пользоваться железной дорогой, переняв у мужа привычку ездить в карете, потому что стук копыт успокаивал и отдалял от мирской суеты. Но теперь... Теперь ничто не могло отдалить их от мирской суеты. Прежде Мэган ехала в этот дом с опаской и нежеланием, а теперь не знала, как покинуть место, которое сделало ее самой счастливой женщиной на свете.
Дом без имени...
Майкл так и не решил, как назвать дом. Мэган несколько раз спрашивала его об этом, но он постоянно отвлекал ее: то своей улыбкой, то многообещающим взглядом, который пробирал ее насквозь. Им было не до этого, а теперь... Теперь это всё с головокружительной легкостью могло исчезнуть из ее жизни, и она была бессильна что-либо изменить. Было совершенно невозможно представить, как она будет жить в доме, который когда-то разделяла с Джорджем. В котором ничто не напоминало ей о Майкле.
Возврат к прежней жизни был таким мучительным, что Мэган чувствовала себя по-настоящему больной. Ей всё же удалось немного выспаться, но только благодаря тому, что рядом был Майкл. Пусть и в одежде. Пусть и в мрачном настроении, но на этот раз он хотя бы не отказался поцеловать ее перед сном, как было в прошлую ночь.
Теперь не будет больше объятий, не будет больше поцелуев. Не будет больше его.
- Мэган, успокойся, - в который раз взмолилась бабушка Хелен, сидя напротив в карете, которая увозила их от дома Майкла.
Мэган едва сдерживала слезы. Боже, в последнее время она стала так часто плакать.
- Бабушка, - проговорила она, глядя в окно. - Раньше я думала, что не бывает боли сильнее той, которую я испытала, потеряв Джорджа. - Она медленно повернула голову и посмотрела на Хелен. - А теперь я понимаю, что тогда это было едва ли не самое лёгкое испытание в моей жизни.
- Ох, девочка моя, - молвила бабушка, пересела к ней и крепко обняла дрожащие плечи Мэган. - Майкл ни за что не позволит, чтобы с тобой что-то случилось. Он умный мальчик и обязательно придумает, как спасти тебя и...
Она не договорила. Рождение и благополучие ребенка теперь висело на волоске. И это до смерти пугало Мэган. Боже, Мэган не представляла, что с ней будет, если она потеряет ребенка. Нет! Сейчас нужно было думать не об этом. Она сможет защитить своего ребенка. Пока же она должна была смириться с обстоятельствами. Только взяв себя в руки и сохранив трезвость рассудка, она сможет помочь Майклу. И его нельзя было оставлять одного. Он не имел права проходить это испытание один, как ему пришлось пройти через прошлые беды и смерть Дебби.
Она должна быть сильной не только ради ребенка, но и ради Майкла, любовь к которому Мэган не собиралась менять ни на что.
<p>
***</p>
Мэган не знала, как ей удалось устроиться в доме, в котором она некогда была счастлива, но теперь всё здесь было ей чуждо. Ей был противен Лондон, который тут же принялся обсуждать последние сплетни и возвращение Джорджа. Газеты не упускали малейшую возможность окрасить свои заголовки ярчайшими фразами о том, "в какое деликатное положение попала леди Уиксли", и как они "не завидуют некогда успешному предпринимателю и желанному компаньону Сомерсу".
Мэган бросала в огонь каждую газету, которую приносил ей Дэвис. И дала ему четкие указания не принимать никого, кто захочет ее видеть. Когда-то оставленную на растерзание судьбы никто не подумал помочь Мэган кроме Майкла, а теперь каждый считал своим долгом навестить ее. Каждый хотел видеть ее лично, дабы несомненно потом обсудить в деталях то, какой несчастной выглядела леди Уиксли, вот только теперь Мэган не желала видеть лицемерных знакомых, которые поступят с ней так же, если она снова пойдёт ко дну.
Мэган было не по себе от своего нового имени. Некогда болезненно воспринимая звание миссис Сомерс, теперь она съеживалась всякий раз, когда к ней обращались как к леди Уиксли.
Настоящим утешением для нее стало то, что Джордж переехал жить к своему другу, графу Сазерленду, и это на время избавило ее от его общества. Оказавшись в столице, Джордж почти забыл о ней, только это нисколько не трогало Мэган, которая не представляла, как ей удастся пережить еще одно "общение" с ним, какое она вынесла в доме Майкла...
Майкл!
Целую неделю она не видела его. Он как будто тоже забыл о ней и не просто отдалился от неё. Он не писал и никак не давал о себе знать. И хоть она понимала, что он занят более важными делами, пытаясь спасти их брак, Мэган не могла найти себе места, сходя с ума от неизвестности и беспокойства за него. Ее единственным утешением и поддержкой была бабушка Хелен, без которой на этот раз Мэган действительно сошла бы с ума.