Майкл сделал глубокий вдох, стараясь унять боль в груди, и взял ее затянутую в перчатку руку в свою. Взял эту нежную руку, от прикосновения к которой у него защемило всё внутри. Вскоре ему предстояло сделать то, что навсегда лишит его возможности чувствовать хоть что-то.
Этот день должен был стать его триумфом. Самый долгожданный день его жизни. И самый страшный. Сейчас он скажет ей, как сильно любит ее. А потом потеряет. Навсегда.
Майкл даже не предполагал, что его любовь идет под руку с его погибелью.
За дверью слышался шум голосом, звуки музыки. Но Майкл сосредоточился только на Мэган. Он видел только ее. Несравненную женщину в обольстительном наряде. Видел бесконечно дорогие, голубые глаза, в которые никогда больше не сможет заглянуть.
Сердце внезапно сжалось так сильно, что превратилось в один тяжелый камень, давящий на грудь.
- Майкл, что с тобой? - послышался ее обеспокоенный голос.
Его вид пугал ее. Это было очевидно. Она вдруг накрыла его руку своей и пристально посмотрела на него. Майкл вздрогнул, сделал глубокий вдох и, наконец, заговорил:
- Ты ведь догадываешься, что я не просто так женился на тебе.
Ее глаза чуть расширились от удивления.
- О чём ты говоришь?
Ее рука продолжала лежать на его руке. Майкл чуть сильнее сжал ее нежные пальцы, боясь отпустить их. Боясь потерять ее до такой степени, что задрожали колени. Но он больше не мог, ад и проклятие, не мог больше жить, будто ничего не чувствует!
- Ты так ничего и не поняла? - хриплым от мучения голосом спросил он, продолжая смотреть ей в глаза.
Ему казалось, что если он перестанет смотреть на нее, он просто не сможет дышать дальше.
Мэган нахмурилась еще больше, выпрямила спину и подошла еще чуть ближе.
- Я не понимаю, о чём ты. - Она покачала головой. - О чем ты хотел со мной поговорить?
Майкл в последний раз вдохнул до боли знакомый аромат розовых духов, которыми она всегда пахла. Сжав ее руку, он медленно поднял ее раскрытую ладонь и положил на свою грудь, прямо туда, где отбивало последние удары его сердце.
- Я люблю тебя, Мэгги, - прохрипел он самые заветные слова, которые хотел бы сказать ей так, чтобы она приняла их. Но она не приняла бы их. Он никогда не претендовал на ее любовь. Он просто любил ее, прекрасно зная, что не имеет возможности получить ответные чувства. И когда, изумленно вскинув брови, она сделала шаг назад, не ожидая ничего подобного; когда Майкл понял, что вот он - конец всего, что ему было так дорого, ему захотелось упасть на колени и умереть. - Я люблю тебя больше жизни, - добавил он едва слышно. Что-то царапало ему горло, ему было трудно говорить. В ушах звенело, в висках нещадно стучало, но он должен был договорить. - Я так сильно люблю тебя! - повторил он, умоляя свое сердце биться еще пару минут, пока он не завершит начатое. - Прости, - добавил он, отпустив ее руку. Майкл коснулся ледяными пальцами ее внезапно побледневшей щеки и совсем тихо молвил: - Прости меня за то, что я всё испортил, но я не смогу перестать любить тебя.
Сделав глубокий вдох и проглотив ком в горле, Майкл отпустил ее и сделал шаг назад. Вот и всё. Как он и ожидал, она не была готова услышать такое. Возможно, ей было противно, возможно она никогда не думала, что он способен хоть на какие-то чувства. Голубые глаза расширились от потрясения. Она побледнела так сильно, что вероятно упала бы в обморок от пережитого шока. И это тоже было бы на его совести. Боже, он так отчаянно хотел сделать ее счастливой! Но у него ничего не вышло...
Он поступил правильно, рассказав ей всю правду. Только это не принесло желанного облегчения. Отступив еще на шаг, Майкл окинул ее в последний раз своим жадным взглядом, стараясь запомнить каждую черточку ее милого лица, каждый изгиб божественного тела, каждый локон блестящих каштановых волос, а потом развернулся и ушёл.
У него ничего не было в жизни, а теперь он потерял и то единственное, ради чего стоило бы жить.
<p>
Глава 16</p>
В кабинете, сидя в своем кресле, Майкл навалился на стол и прикрыл голову руками, пытаясь побороть звон в ушах. Он давно скинул с себя строгий фрак, жилет и душивший шейный платок, но даже это не облегчило его страдания. Он чувствовал себя так скверно, что возможно даже смерть не помогла бы ему избавиться от этого жуткого состояния, до которого не помнил, как дошёл. Ему было трудно даже поднять голову. Он старался что-то забыть... Но разве можно такое забыть?
Мэган!
Его любовь, его боль и спасение.
Как он нашёл в себе силы признаться ей в своих чувствах? И почему это проклятое сердце всё еще продолжало биться, продолжало пульсировать с такой болью, что туманилось в голове, и было трудно дышать? И вообще, зачем ему теперь дышать? Ему было уже всё равно. Он влил в себя достаточно бренди, чтобы вырубиться, но проклятое сознание никак нельзя было усыпить.
Майкл понятия не имел, как теперь жить дальше. Что ему делать? Он своими собственными руками, возможно, навсегда разрушил единственное счастье, которое мог бы обрести. А теперь? Он был уверен, что она уже давно уехала, возможно, даже с гостями. В доме стояла пугающая, просто оглушительная тишина. Но к своему удивлению Майкл продолжал чувствовать тепло, которое ощущал всякий раз, когда возвращался домой. Тепло от присутствия Мэган.
Как? Почему она не уехала? Может, не собрала еще все свои вещи?
Застонав, Майкл еле приподнял отяжелевшую голову, которая тут же привалилась к спинке кресла. Боже, он был жалок самому себе, но не мог даже пошевелиться. Он не знал, стоит ли ему подняться и куда-то идти, или остаться здесь. С трудом открыв глаза, Майкл заметил на столе пять пустых графинов. И хоть они были небольшими, но неужели всё это выпил он один? И как это не прикончило его?