- Расслабься, не борись с этим... - прошептал Майкл, неожиданно подняв голову.
Безумное напряжение, сковавшее ее, непременно должно было взорваться в ней и насмерть убить ее. Такого буйства чувств она прежде никогда не испытывала. Пронзительная дрожь прокатилась по всему телу, она застыла, а потом ее обдало такой сильной волной, что Мэган задохнулась, выгнула спину и громко вскрикнула. Сердце едва не разорвалось на части, но оно не разрывалось, а продолжало отчаянно биться. Мэган упала на подушки, утопая в сладких конвульсиях, которые никак не хотели отпускать ее.
И только тогда Майкл отпустил ее. Но только для того, чтобы мягко раздвинуть ей бедра и втиснуться между ними.
- Мэгги, посмотри на меня, - попросил он, умирая от желания видеть глаза женщины, которую любил целую вечность, и которая сейчас должна была принадлежать ему. Без остатка. - Умоляю тебя, Мэган, открой глаза.
Как она могла отказать ему? Находясь во власти острейших чувств, Мэган всё же открыла глаза и посмотрела на него. На мужчину, которого любила всем сердцем. Она взяла его потемневшее лицо в свои ладони, ощущая под пальцами мягкую щетину, глядя в самые дорогие, потемневшие от желания зеленые глаза. Он провел пальцем по ее лбу, заботливо убрал прядь волос, быстро поцеловал ее в губы и тут же вошел в нее. До самого конца.
Оба одновременно издали мучительный стон облегчения и потрясения.
Майкл сжал челюсти и замер на секунду, боясь, что сейчас сердце лопнет в груди. Господи, он был в ней! В своей Мэган, он овладел ею, и она с готовностью приняла его. Она была такой тесной, такой влажной и горячей, что он едва не лишился рассудка. Это было лучше любых снов, любого воображаемого мгновения.
- Боже, Мэгги, - проскрежетал он зубами, не веря в реальность происходящего, но это была реальность. Его и ее, которую они делили друг с другом. Которую он бы ни на что не променял ни на что. - Господи...
Сжав ей бедро, он чуть приподнял ее на встречу себе и сделал первый толчок, едва сдерживая себя от того, чтобы не взорваться. Она снова доверчиво приняла его, крепче обняв его, затем медленно провела пальцами по его спине. Осторожно, с неизъяснимой лаской провела пальцами по его давним шрама, словно могла унять боль, которую они когда-то вызвали. И Майкл потерял голову.
Мэган едва могла дышать, вбирая его в себя, не до конца веря в то, что это происходит с ней на самом деле. Вся нежность, которая, она знала, таилась в нем, вылилась в такие мучительно сладкие прикосновения и действия, что она чуть не заплакала. От счастья, от любви к нему, от трепетного мгновения, которое он позволил ей разделить с ним. Она даже не представляла, что такое возможно. Что такое существует на самом деле. И теперь она слепо следовала за ним, отдавая ему всё то, что он просил, и брала себе всё то, что он с такой щедростью дарил ей.
Было так непривычно и странно ощущать в себе присутствие другого мужчины. Но это был Майкл. Человек, без которого она бы давно погибла. Без которого не дожила бы до сегодняшнего дня. Человек, который любил ее так сильно, что в день приема поверил в то, что потеряет ее, если откроется ей. Мэган прижалась к его губам несмелым, но крепким поцелуем, вбирая его всего в себя. Легкая щетина царапала ей кожу, будоража и воспламеняя еще больше. Легкая искра превратилась в пламя, готовое поглотить ее. Напряжение сковало каждый мускул и нерв. Мэган протяжно застонала, не в силах вмещать в себе удовольствие, которое с каждым его движение нарастало в ней всё больше.
Все снова повторилось, но на этот раз взрыв сотряс ее до самого основания, потому что наслаждение разделил с ней и Майкл, задрожав в ее руках. Он вошел в нее порывисто и глубоко, выдохнув ее имя. Перед глазами потемнело, а сердце уже билось в горле. У нее сжались даже пальцы ног, так сильно прокатилось по ней сгустившее напряжение. Она обнимала его, принимая в себе его всего, а он крепко держал ее, отдавая ей свою душу и сердце.
Когда все стихло, когда сердце стало стучать ровнее, а голова немного прояснилась, Майкл вдруг в полной мере осознал то, что только что произошло. Неужели он любил ее, а она позволила ему это? Даже не смотря на то, что он обещал не претендовать на большее? Если раньше своими словами он навсегда разрушил расположение к себе единственной женщины, которую любил, то теперь он окончательно похоронил крошки надежды, благодаря которым мог вернуть ее.
Возможно, она не осознавала то, что хочет, что делает. Может она не отдавала себе отчета в том, что он пойдет до конца. Может, она хотела только поцеловать его... Может она хотела его остановить, но он не так понял ее... Еще совсем недавно она заставила его воспарить к самым вратам рая, заставила испытать такое всепоглощающее наслаждение, что он едва не лишился жизни, едва уцелел в шквале удовольствия, которое обрушилось на него, когда он оказался глубоко в ней, но Майкл вдруг ощутил такаю давящую боль в груди, что потемнело перед глазами. Осторожно выйдя из ее горячих глубин, он приподнялся, сел на краю кровати, поправляя свои панталоны, и поднялся.
Ноги едва держали его. Боже, что он надела! Побледнев так, что едва мог стоять на ногах, Майкл все же отошел от кровати и невидящим взглядом уставился в темноту, которая непременно должна была поглотить его.
Взглянув на широкую спину Майкла, спину, покрытую длинными шрамами, Мэган невольно вздрогнула от боли и медленно присела на кровати, не понимая, что с ним творится на этот раз. Минуту назад он так крепко обнимал ее, будто не смог бы никогда отпустить, а сейчас с такой поспешностью покинул ее, будто не мог больше находиться рядом с ней. У нее заныло сердце. Но это не помешало ей увидеть, сгорбленные словно от страданий плечи. Так, словно на него давила прежняя тяжесть вселенной. Она не могла больше видеть его в таком состоянии. Она не могла видеть, как день за днем он разбивает сердце себе и ей. Почему он не мог позволить себе просто любить ее?