Майкл медленно встал. Вся тяжесть грядущего глубоким горем опустилась ему на плечи.
- Нашего ребенка.
Ричард остолбенел.
- У вас будет ребенок? - спросил он с неприкрытым ужасом.
Ужас, который сейчас мог свести Майкла с ума.
- Об этом никто не должен узнать! - грозно велел он.
Ричард тут же кивнул.
- К-конечно...
- Спасибо за встречу. Я дам тебе знать, когда приму решение.
Сказав это, Майкл развернулся и вышел из кабинета, не представляя, как ему быть теперь.
<p>
Глава 22</p>
По-прежнему не пользуясь железной дорогой, которую не любил, он вернулся домой заполночь на своей карете. Невероятно злой, уставший и голодный. Но Майкл не хотел есть. У него было лишь одно единственное желание: послать всех ко всем чертям, схватить Мэган и увезти ее куда глаза глядят. Так по крайней мере он бы сделал хоть что-то полезное, не ощущал бы себя таким жалким и беспомощным. Пусть бы его осудили за эгоизм, зато у него была бы Мэган и их ребенок, которые были бы в безопасности. А теперь он мог потерять всё! Абсолютно!
Майкл запрещал себя думать об этом, входя в свой кабинет. Он сжал руку в кулак, готовый ударить любого, кто посмеет сейчас подойти к нему. Ему нужно было выпить. Хоть что-нибудь, чтобы проглотить этот болезненный ком в горле. Который не позволял ему дышать. Подойдя к буфету, он налил себе щедрую порцию бренди и тут же сделал большой глоток. И сразу же поперхнулся от обжигающей жидкости, которая едва не застряла в горле.
В этот момент кто-то открыл дверь и вошёл внутрь. Майкл резко повернулся к двери, готовый послать всех к дьяволу, но едва увидел бледную Мэган, застыл, как вкопанный. С запавшими, слегка красными глазами, опущенными плечами. Даже каштановые волосы потеряли свой блеск, уложенные в тугой пучок на затылке. На ней было одно из тех старых, наглухо закрытых серых платьев, в котором она несла траур по Уиксли. Она выглядела такой грустной и несчастной, что у него заболело сердце. Он не знал, что ему делать. Прошлые демоны возвращались к нему и на этот раз собирались с особой изощренной жестокостью терзать ему душу. Снова он был в том положении, когда умирал от желания подойти и обнять ее. Но не мог. Потому что она была женой другого человека.
- Майкл, - тихо позвала его Мэган, шагнув к нему.
Этот родной, до боли знакомый голос. Майкл вдруг ощутил себя действительно беспомощным и бесполезным. Снова между ними пролегла пропасть, которая запрещала ему подойти к ней. Боль охватила его так сильно, что он начинал задыхаться. И ничего не мог поделать: ни сдвинуться с места, не произнести ни слова.
Мэган сама направилась к нему и, оказавшись невероятно близко, хотела коснуться его, подняв руку, но Майкл сделал шаг назад и покачал головой.
- Не трогай меня.
У него был такой хриплый, наполненный такой мукой голос, что Мэган не смогла сдержать слезы. Весь день она ждала его приезда. Молила Бога о том, чтобы он поскорее вернулся домой, вернулся к ней. Мэган не представляла, что можно так смертельно соскучиться, но она едва дождалась его приезда. И вот теперь он стоял перед ней. Уставший. Такой злой. С неистово горящими от умки глазами. С взъерошенными чуть влажными волосами. С уже пробивающейся золотистой щетиной. Темными кругами под глазами. Но такой бесконечно любимый.
- Я хочу обнять тебя, - жалобно простонала она, глядя на него.
Он снова медленно покачал головой, не представляя, где берёт силы, чтобы сдержаться.
- Не подходи ко мне.
Мэган кивнула и стала вытирать слезы, принимая его слова. Уважая его решение, каким бы мучительным оно ни было для них обоих. Потому что, как никто другой она знала, как тяжело Майклу. Как его порядочность и честность вынуждают его поступать согласно законам совести.
- Как ты съездил в Лондон?
Майкл отвернулся от нее и поставил стакан на стол. А потом оперся о столешницу и закрыл глаза. Он боялся ее прикосновений. Боялся, что не выдержит, если она коснется его. Не сможет справиться и развалится на части прямо перед ней. Он должен быть сильным. Ради нее. И ради их ребенка.
- Завтра вам с Уиксли нужно будет вернуться в город.
Мэган побледнела еще больше.
- Ты прогоняешь меня?
Он так резко обернулся, что чуть было не перевернул стол. Глаза его стали почти черными от боли.
- Как ты можешь такое говорить?!
На глазах Мэган снова навернулись слезы. Но она не издала ни единого звука, а лишь тихо обронила:
- Прости.
Всё внутри у него горело синим пламенем. Душа разрывалась на части. Майкл едва сдерживал себя.
- Мэгги... - прошептал он в отчаянии.
- Если я скажу, что люблю тебя, это хоть немного успокоит тебя?
Майкл задыхался. Господи, он не мог больше выносить это! Черт побери, она принадлежала ему! Мэган была его женой, и он имел полное право на нее. Не смотря ни на что!
Зарычав, он шагнул вперед, схватил ее и до предела прижал ее к своей груди. Она прильнула к нему, обхватив его дрожащими руками, и тихо заплакала. Слезы капали ему на грудь, проникали в сердце и разъедали душу, растворяясь в крови.
- Боже, Мэгги, я так сильно люблю тебя! Прости меня...
- Не нужно...
Мэган ещё крепче обняла его, нуждаясь в нём и в его любви больше воздуха, которым ей было больно дышать. Так они простояли до тех пор, пока она немного не успокоилась.