Сходил в сортир, посидел там, подумал. В голове гулял хмель, но никакой радости он не принёс. Откуда радость, если я на толчке сижу? Вниз спуститься, к остальным? К кому? Каринка недотрогу из себя корчит, Тёмыч в сырой земле лежит, а на остальных мне класть вприсядку. Но выпить надо, однозначно!
Взял из заначки пару монет и пошёл вон с подворья. Одному захотелось побыть, а то всё тороплюсь куда-то, всё бегу, бегу, бегу… А я вот не буду бежать! Я вот сейчас пойду и напьюсь! И не винища какого-то или пива, а нормальной водки! А если кто к моей жопе вздумает пристроиться, то для такого извращенца у меня на боку тесак висит. Трофейный, мля! Как раз на всяких уродов рассчитан, подходите, получите! Я «любителя мужской ласки» на раз-два выпотрошу, суку поганую. Заставлю фальцетом голосить, пока эту падлу на его же кишках вешать буду. Я этому петуху опущенному яйца отрежу и сожрать заставлю…
— Водки! — завалился я в первый же попавшийся кабак.
— Какую изволите? — подскочил ко мне халдей. — Есть у нас можжевеловая, есть на бруньках, есть…
— Похер! Бруньки тащи!
Уселся за столик возле стенки, выложил на стол тесак, обвёл недобрым взглядом зал. Никто не пялился, все либо по своим компашкам сидели, либо в мою сторону не смотрели. Как вот этот порося за соседним столом. Весь стол жратвой уставлен, и ряху наел, что твой участковый. Талгат Маратович, сука позорная…
— Чё уставился, баклан?
— Чего? — оторвался свин от корыта с баландой.
— Чё ты мне чёкаешь, фраер? Чё вылупился, спрашиваю?
— Простите…
— За что? Ты чё, мне чё плохое чё-то сделал, а? — жиртрест огляделся по сторонам, и это меня окончательно выбесило. Я вскочил и шагнул к терпиле, сатанея от ярости. — Ту куда, сука, уставился, когда с тобой человек разговаривает?
Тот что-то начал вякать, но я заткнул ему хавальник левым крюком. На ему только! И добавочку, справа, на! Туша свалилась под лавку, истошно воя и что-то там причитая, я обошёл стол, увидел торчащий из-под столешницы широченный зад, обтянутый полосатыми штанами, и с наслаждением зарядил в этот зад с ноги. Ух, как он завыл! Мля, ну точно, хряк кастрированный! У меня аж настроение поднялось, и я радостно засмеялся.
Сзади послышались тяжёлые шаги, я обернулся и увидел подходившего вышибалу с короткой дубинкой в могучей лапе. Эх, не даст мне эта горилла повеселиться, а жаль.
Пришлось развести пустые ладони в стороны, типа, всё норм, уже ухожу, кинуть на стол серебряную монету и свалить по-хорошему, до получения тяжёлых увечий. Ну, ничего, ночка только начинается!
Очнулся утром. С трудом продрал глаза, огляделся. Рядом валялась какая-то девка, выпятив голый зад, по которому я немедленно шлёпнул. Девка взвизгнула и подскочила на кровати, я заржал. Настроение было боевым.
— Подъём, мля! Ты кто такая?
— Нюрка я, барин! — испуганно ответила девка.
— Шалом, Нюра! Где это я? — я убрал её ладони, которыми она пыталась прикрыться, и довольно прищёлкнул языком. — Чё ты шхеришся, как не родная? Или я тебе чего плохого сделал?
— Нет, барин, — замотала та русоволосой головой. — Как в светёлку вошли, вы тут же спать завалились.
— Да? — мне стало обидно, что я всю ночь просто пролежал с голой бабой. — Ну, эт мы ща исправим, Нюра, наверстаем упущенное.
— Барин, мне бы…
— Потом, я сказал, — я поймал её за косу и притянул к себе. — Давай, детка, пора знакомится поближе…
Отпустил я девку к обеду. В процессе знакомства, гы-гы… Короче, оказалась она сенная девка боярина Фёдорова. Самого боярина в доме нет, уехал по делам. Деловой, мля… Ну и ладно, у него свои дела, а у меня с Нюрой — свои. Давно я такую сладкую бабёнку не катал! Уж я её и так, и эдак, и даже вот эдак! Она вроде вякать что-то начала, да я ей рот зажал ладонью, и давай её с новой силой! И ничего так, поревела чутка и заткнулась, когда по крепкому заду получила. На белой коже только отпечаток моей ладони остался, и я от избытка чувств по другой ягодице ещё сильнее приложился, для симметрии, так сказать, гы-гы… Нормально отдохнул, в общем.
— Покормишь молодца? — спросил я, когда мы лежали, отдыхая после очередного «захода».
— Сейчас принесу, — отозвалась она. — Щи вчерашние остаться должны, да каша, да мясо. Разогреть токмо надоть.