— Так тащи, холодное, да побыстрей, — велел я, спихивая её с кровати. — И выпить чего-нибудь, сушняк задолбал.
— Квасу?
— Сойдёт. Давай, шевели булками!
Нюрка быстро оделась и выскользнула за дверь, я откинулся в кровати и прикрыл глаза. Отдохну чуток, потом пожру, потом опять тёлкой займусь. И так по кругу, пока силы не кончатся или боярин не вернётся. Нахрен учёбу, у меня сегодня праздник жизни.
Дверь тихо скрипнула, я распорядился:
— На стол ставь и сюда иди.
— Как скажешь, голубок.
Голос был не нюркин! Я распахнул глаза и увидел летящий прямо в лоб огромный кулак. Из глаз брызнули искры, голова взорвалась вспышкой боли, мир вокруг поплыл… Когда очнулся, то обнаружил себя распятым, то есть привязанным за запястья и щиколотки к углам кровати. Одежды на мне не было, зато в комнате нарисовалась смутно знакомая молодая дворянка, одетая в богатые шмотки. Я немного напряг память и чуть не застонал. Баронесса, мать её, Плио. И здоровенный мордоворот с кинжалом на поясе, но ему и нож не нужен, он меня пополам сломает голыми руками. И Нюрка стоит тут же, глядит в пол пустыми глазами.
— Добрый день, Игорь Игоревич, — пропела баронесса, усаживаясь на кривой стул. — Простите, что побеспокоила вас вот так, без приглашения. Мне даже неудобно как-то: вы весь голый, я незамужняя. Точнее, вдова. И дом чужой, и хозяина нет.
— Не ждал, — только и смог брякнуть я. — Может, мне одеться, чтобы вас не смущать?
— Ничего страшного, я на вас уже насмотрелась, — улыбнулась вдова. — Ещё в пещере графа Виталиано. Хотела вас выбрать, но один из ваших соседей показался мне более… Сочным.
Она коротко рассмеялась и провела по своим губам кончиком языка. Меня аж в дрожь кинуло от такого намёка. Глаза ведьмы заледенели, она поднялась, подошла, встала рядом с кроватью. В руке откуда-то появился стилет, кончиком лезвия она повела по моей коже, чуть касаясь её и вызывая табуны мурашек.
— Я ведь помню тебя, щенок, — зашипела ведьма, склоняясь ближе. Зрачки у неё были расширены, словно она обдолбалась по самые брови. — Помню, как ты смотрел на меня. Вы все смотрели. Думали, я сгорю на потеху черни? Думали, со мной так просто расправиться?
Кинжал царапнул больнее, я сцепил зубы, улыбка баронессы превратилась в оскал.
— Кто ты есть, молокосос, чтобы вставать на моём пути?
Кончик стилета дошёл до пупка, ведьма шевельнула рукой, почувствовав, как у меня мышцы свело судорогой. Она зашептала мне на ухо, явно наслаждаясь моими корчами:
— Я выпью тебя до дна, мальчик, а потом выброшу твоё тело, как дырявый мех. Я высосу из тебя жизнь до последней капли, а жалкую душонку скормлю тварям Тьмы. Ты думал, ухватил бога за бороду, когда попал сюда? Думал, поднимешься? Думал…
— Хватит! — заорал я, не в силах больше терпеть, но на рот тут же опустилась огромная лапа мужика.
— Барыня, не стоит его тут мучить, — прогудел громила. — Слуги услышать могут, слух пойдёт.
— Сие лишь начало, — промурлыкала баронесса, но кинжал из моего пупка вытащила. — Архип, какой же ты зануда.
— Прощенья прошу, повелительница. Хотите, я его за город вытащу, а там и пытайте, сколько душе угодно.
— Ладно, отпусти его, а то наш неженка сейчас задохнётся.
Мне и впрямь было так хреново, что прям край. Верёвки впились в руки-ноги, сжимаясь при каждом рывке так, что чуть кости не ломались, вонючая ладонь громилы перекрыла кислород, а в довершение всего перед глазами встала картина гибели Горбоносова. Представил, что меня найдут в таком виде, с той же Нюркой на члене, пробитого кочергой. А что, у этого медведя силы хватит нас одним ударом соединить в последний раз. А Плио — садистка, на всю башку отбитая. Она же чуть не кончила, сука, когда меня ковыряла! Мля, вот я встрял…
— Ну ладно, повеселились, и хватит, — вернул меня к невесёлой действительности голос баронессы. — Поговорим, Игорь Игоревич?
— По… Поговорим, — прохрипел я. — Только развяжите, а то я уже рук не чувствую.
— Да? — садистка положила на мою ступню прохладную ладошку. — Действительно. Ну, что поделать, я не Котырев, с заклинаниями контроля плохо знакома, перестаралась слегка. А вы расслабьтесь, Игорь Игоревич, вам и полегчает.
Сказано это было на полном серьёзе, и я попробовал последовать совету. Петля, стягивающая щиколотку, ослабила напряжение. И тут же женские пальцы двинулись вверх, поглаживая и пощипывая. Я дёрнул ногой, верёвка с новой силой впилась в кожу, Плио радостно засмеялась.