Так сидели мы где-то с полчаса. Большинство посетителей сочло разумным свалить из «Яра», не дожидаясь финала расследования. Тем более, что они и знать ничего не знали, а к нам подойти и узнать из-за чего весь сыр-бор, не решились. Крыгина тоже больше не выступала, а сидела тихо, отпивая из кружки квас мелкими глоточками.
Потом ей приспичило в туалет. Пошла не в номер, где висел на стене Вершинин, и даже не в служебный, до которого было два шага шагнуть. Нет, мы вышли на крыльцо и встали рядком, дожидаясь, пока Крыгина вернётся из пресловутой будочки. Пока стояли, опять молчали, вслушиваясь в стрекотание цикад и вглядываясь в темноту ночи. Где-то на горизонте полыхнули зарницы, там шла гроза. А у нас было тихо и безоблачно, даже луны сегодня не видно, только звёзды мириадами светлячков заполнили небо. Когда в последний раз я видел звёздное небо на Старой Земле? В армии, кажется, в карауле. Но и там оно было засвечено горящими фонарями, лучами машин и светящихся окон. А здесь его видно каждую ночь.
Снова зарницы, уже близко… Нет, это не зарницы, гроза не рассыпается приглушённым треском, она громыхает солидно, не прячась. А здесь словно… Перестрелка что ли?
— Стреляют, однако, — высказалась одна из фигур, стоявших во дворе.
— Агась, — согласилась с ней другая, такая же тёмная и бесформенная в темноте. — Кажись, в старом городе?
— Вроде как… А вот таперича возле пристани.
— Охти мне! Да у меня ж там товар лежит на складе у Аверьянова! Надо бы глянуть.
— Надо бы. У меня тож лодья у второго причала стоит, а людёв я распустил до утра.
— Пошли что ли? А то одному-то боязно.
— Пошли.
Фигуры растворились в темноте, мы постояли, вслушиваясь и вглядываясь в ночь, но перестрелка закончилась, и вновь наступила тишина. Мы вернулись в опустевший зал, опять сели за стол. Опять посидели, помолчали. Странно было сидеть вот так, в пустом зале, из которого слиняли, кажется, все, кто только мог. Клиенты либо ушли в город, либо рассосались по своим номерам, подальше от грозных сотрудников Сыскного Указа. Остались лишь парочка официантов и толстый дядька за барной стойкой, владелец заведения. Ну и ещё повара остались, нам в тишине было слышно, как они гремят посудой и переговариваются на кухне.
Уходить или нет, вот в чём вопрос? Решили остаться, дождаться хотя бы Кудея, а то будем словно те страусы, голову в песок спрячем. Тем более, что к нам и претензий никаких, а заинтересованность есть.
Доели всё, что было заказано и принесено, хоть всё и остыло давно. Расплатились с кабатчиком. Он попытался было стрясти с нас побольше, мотивируя это тем, что мы распугали всех посетителей, и у него сегодня вечер прошёл в убыток. Герцман с ним немного поспорил, но так, чисто ради спортивного интереса, а когда хозяин харчевни начал повышать голос, предложил дождаться князя Барбашина. Он, мол, и убытки оценит, и ревизию проведёт с аудитом заодно, на предмет утайки налогов. Заодно проверит, откуда вино, уплачены ли акцизы, и не было ли нарушений при производстве крепких напитков, а то госпожа Великая Волшебница Дарисвета чуть хреновухой не отравилась.
Кабатчик сбледнул с лица, сказал, что претензии снимает, и хотел было удалиться, но тут Каринка сказала, что ей до сих пор от хреновухи хреново, и если он в качестве извинения не проставится испанским вином, по бутылке на каждого, то она его постройку по брёвнышку раскатает. При этих словах вокруг нашего стола подул ветер, в который я добавил мороза, а физрук заставил посуду на столе дрожать и подпрыгивать. В итоге, когда из коридора вышел князь и Кудей, мы сидели перед четырьмя бутылками и дружно уплетали яичницу с беконом и гречневой кашей.
Глава Сыскного Указа подозвал старшего, что-то тихо ему скомандовал, тот кивнул своим, и они устремились всё в ту же комнату. Через несколько минут оттуда вынесли свёрток из постельного белья, в котором угадывалась человеческая фигура. Я проводил взглядом сыскарей, прекрасно понимая, кого они так спеленали, и догадываясь, куда пленника потащили. В тюрьму, куда же ещё. В застенки. И что его ждёт? За изнасилование и у нас карают сурово, а здесь порядки покруче будут.
— Онисим! — зычно позвал Барбашин, усаживаясь за стол вместе с магом рядом с Герцманом. — Ужин нам, да поживее!