— Мама миа, — произнесла негромко девушка. — Я по магазину дольше хожу! Это сколько же тут рыбы⁈
Она посмотрела на широкую гладь реки, по которой ходко бежала лодья. Вода переливалась под солнцем, отражая небо и облака, вдали виднелась полоса лесистого берега. Река казалась живой, полной жизни — не просто водный путь, а источник пропитания.
Мужчина проследил за её взглядом и кивнул, поняв, какие мысли сейчас роятся в голове попаданки:
— Много. Этот мир ещё не загажен людьми, так что голодать тут будет только ленивый и глупый. Надеюсь, вы не из таких?
Блондинка отчаянно затрясла головой, показывая, что нет, конечно, она не из таких.
— Вот и хорошо. Давайте до обеда отдохнём, а потом продолжим. О’кей?
— О’кей.
Глава 29
Кудей остался на палубе, а Крыгина вернулась в каюту, легла на своё место и прикрыла глаза. После занятий с маной у неё всегда начинала кружиться голова, пару раз даже кровь носом шла. Что примечательно, такие симптомы были только у неё — Валерик, например, после тренировок лишь слегка уставал, но никаких физических недомоганий не испытывал.
— Что, дурно стало? — голос Плио выдернул её из полудрёмы.
— Тебе какое дело? — не открывая глаз, огрызнулась Карина. — Ты, вроде бы, вообще молчать должна.
— Да так, помочь хотела, — равнодушно ответила ведьма. — Но если не хочешь…
— Всё у меня в порядке.
— Как скажешь. А мне вот тяжко приходилось, особенно поначалу. Только и спасал отвар трёхтравный, на заговорах настоенный.
— Если надо будет, мне его Кудей даст. Из твоих рук я даже воду из колодца не возьму.
— Ну и дура. Разума нет, зато гордыни через край, — фыркнула Плио. — Что до отвара, то его Кудей вряд ли знает, это рецепт ещё со Старой Земли, матери моей. Видимо, она всё же что‑то умела, а не просто головы на ярмарках дурила, судьбу предсказывая.
— Так ты потомственная? — подняла голову от подушки Карина. — В смысле, потомственная ведьма? Отсюда и знания с умениями?
Плио тоже повернулась на бок, чтобы видеть молодую попаданку, и насмешливо фыркнула:
— Потомственная, слово‑то какое придумала. Хотя можно и так сказать. Мать как‑то пару раз обмолвилась, что и её мать, и бабка, и прабабка даже, многое умели. Чары накладывали, заговоры, порчу наводили…
— Порчу? — с оттенком брезгливости переспросила Крыгина.
— Порчу, — подтвердила баронесса. — А как иначе? На меня вот глянь — красивая я? Можешь не отвечать, и так знаю. У нас все девки в семье красивыми рождались. Ну и сама представь, как нам жилось, когда вокруг только и думают, как тебе подол на голову задрать. Только и охранялись репутацией, что не стоит даже и пытаться кого из Льежских цыган трогать, иначе горя хлебнёшь полную чашу, с добавкой. А репутацию, как известно, надо иногда поддерживать делами.
— Порчей?
— И ей тоже. Но больше смертями тех, кто на нас покуситься осмелился. Как там у вас говорят — смотреть можно, трогать нельзя? Вот мы с такими и разбирались, которые слово «нельзя» игнорировали. Тебе самой‑то не хотелось разве, чтоб иной знакомец заживо сгнил, за свои грехи отвечая?
— Да ты прямо Робин Гуд в юбке, — буркнула блондинка, не ответив на вопрос.
— Уж какая уродилась, — усмехнулась Плио. — Всё, молчу, старый идёт.
И в самом деле, через секунду дверь открылась, и в каюту задом вошёл Кудей, неся большущий поднос, заставленный горшками, кувшинами и стопками посуды.
— Обед, — провозгласил он, устанавливая поднос на столике. — Подъём, дамы, время подкрепиться, чем бог послал.
— Я даже знаю, как этого бога зовут, — сообщила блондинка, принюхиваясь к запахам. — Видела, как он рыбу из речки таскал.
— Можно и так сказать, — согласился мужчина, усмехнувшись. — Хорошая еда творит чудеса. Давайте‑ка руки мыть, и за стол. Пров Акинфеич сегодня расстарался.
Сходили по очереди в крохотную уборную, побренчали там рукомойником. Женщины уселись на своих кроватях, а Кудей подтащил поближе табуретку, заняв место с торца стола. Ели молча, думая каждый о своём.
Карина Дарисвета Александровна Крыгина.
Уха… Честное слово, я раньше и не знала, что рыба бывает такая вкусная. Наверное, это оттого, что свежая. Свежайшая, можно сказать. И плавает она не в мутной жиже, состоящей из бензина и пластиковых пакетов, а в чистой реке. Тут вообще природа… Слов нет. Картины писать можно — такая красота. А воздух? Воздухом этим надышаться невозможно, его консервировать и на Старую Землю отправлять на продажу надо!