После ужина рядом присел Кудей, протянул закопчённый каменный стаканчик, пахнущий травами и свежей кровью. Сказал, чтобы выпила. Я поморщилась, но послушно проглотила зелье. В животе побурчало, поворочалось — но головная боль прошла.
— Что это? — я с уважением посмотрела на неказистую посуду.
— Травки, — коротко и, как всегда, «информативно», ответил кудесник.
Стоп! Как я его только что назвала?
— Кудей!
— М‑м?
— Так это не ваше имя, а сокращение от «кудесника»?
— Ну да, — кивнул тот. — Я, как сюда попал, сначала зельеваром был. Не лучшим, конечно, но достаточно хорошим. Как-то раз жену старосты деревни, в которой жил, удалось от воспаления лёгких вылечить. Потом аппендицит самому старосте вырезал, пару переломов срастил, и ещё кое-что… Вот меня кудесником и прозвали, а потом прозвище сократили. Так и прилипло.
Вот и думай теперь, то ли я такая умная, то ли наоборот, тупая, раз не смогла с первого дня этот нехитрый ребус разгадать. Ладно, зато спать буду хорошо, за день умаялась.
Пришла в каюту, легла на койку, а с соседней ведьма смотрит, пристально.
— Чего?
— Да ничего, — спокойно ответила Плио. — Что, помог Кудей, голова не болит?
— Не болит. И без рецепта твоей мамаши обошлись.
— Сколько заплатила?
— Чего? — удивилась я. — С какой это стати я платить должна?
— С той самой. Работа была сделана? Была. Отвар был изготовлен? Был. За работу платить надо.
Ну, так-то да, но…
— Старик и слова не сказал про оплату, — ответила я, укладываясь. — Я его ученица, этим всё сказано. Он меня учит, я учусь. Если у меня башка лопнет, то и учить будет некого.
— Вот ты дура, — покачала головой соседка. — Вы там, на Старой Земле все сейчас такие, что ли?
— Сама ты дура! — гавкнула я в ответ, и добавила: — Старая!
— Потому и дожила до старости, что понимаю побольше твоего, — ответила ведьма. — За всё платить надо, девочка. Думаешь, он тебя зачем с собой взял? Почему не здоровяка этого вашего, не ледяного мальчишку? От них-то пользы в походе всяко побольше было бы, чем от такой никчёмы, как ты.
— Зачем надо, затем и взял. И не никчёма я никакая, у меня потенциал побольше валеркиного будет!
— А хочешь, я тебе скажу, зачем? — прищурилась в полумраке баронесса.
— Да мне по барабану, что ты там наплетёшь. И вообще, ты же не просто так скажешь, тебе же оплата нужна. А у меня денег нет, прикинь? Так что обломись.
— Ну и ладно, — усмехнулась ведьма. — Тогда бесплатно тебе глаза открою, дурочка малолетняя.
— Ща в морду получишь, овца, — пообещала я, садясь на кровати и сжимая кулаки. — Так тэйблом фэйс отрихтую, потом на тебя только слепой или кривой позарится.
— Переживу, — тоже села Далия, и продолжила, сверкая глазами из темноты. — На тебе Метка стоит.
— Пфф! Думаешь, я не знаю?
— А кто её поставил, знаешь?
— В смысле? — сбилась я с настроя.
— В прямом. Я на тебя Метку поставила, детка, я!
И она захихикала, тихо и гадко. Голос Плио звучал совсем по‑другому: в нём явственно слышались старушечьи интонации, скрипучие, будто несмазанные петли. Да и вид у сидящей напротив в темноте женщины был совсем не тот, что на свету. Силуэт, посадка, наклон головы — всё вдруг стало совсем не молодым, а словно выжившая из ума старуха нарядилась в молодёжный прикид, пытаясь выдать себя за ровесницу внучки. Меня аж передёрнуло от омерзения, будто увидела треснувшую маску, за которой пряталось что‑то древнее и недоброе.
Потом до меня дошёл смысл сказанного, и я задохнулась:
— Что ты сказала?
— Что слышала, — тихо прошипела ведьма. — Я с Виталиано сделку заключила, когда он Призыв готовил: ему половина, и мне половина. А он, кобелина, сам девку попользовал, чтобы омолодиться, и вас двоих своим дружкам посулил. Варон — ещё куда ни шло, с тем дела мы давно вели, но Ламар… Вас, баб, всего три было, и Виталиано всех трёх себе заграбастал, козёл старый. Поняла теперь, зачем ты здесь нужна? Чтобы Варона прихватить.
— Врёшь! — вырвалось у меня.
— Что ты орёшь? — зашипела колдунья. — Тише говори, не то Кудей прибежит и опять меня душить начнёт, чтобы я слово вымолвить не смогла.