Разумеется, по опыту управления персоналом у профессионального политика Герцмана перед физкультурником средней школы было огромное преимущество, но Аарон не обижался, что его, уважаемого в администрации человека, понизили до простого сопровождающего. Время показывать свой гонор было неподходящее, а обстановка непонятная. Лезть наверх именно сейчас казалось ему слишком преждевременно и опасно.
В незнакомой компании случайных людей авторитетом своей должности никого удивить было нельзя, зато запросто можно привлеч к себе ненужное внимание сильных мира сего. «Сего…» Какого мира? Версия о попаданчестве уже прозвучала, и хоть была фантастически дикой, отбрасывать её сходу было нельзя. Если не ошибся Валера, который оказался именно таким, каким его и представлял Аарон, то есть, щупловатым, долговязым и патлатым, то они крупно попали.
Попали, как герои дешёвых романчиков, которые Герцман иногда любил почитывать, стыдясь признаться в своей слабости даже самому себе, честно оплачивая новые произведения, не опускаясь до пиратских сайтов, хоть и было в этом его увлечении что-то детское, несерьёзное. Не должен, по его мнению, взрослый человек увлекаться какой-то попаданческой литературой.
Это где-нибудь в Америках или Европах писательство выводило людей в свет, давало деньги и уважение, а у нас? Кого можно назвать богатым из авторов в России? Достоевского? Так тот играл и всё проигрывал. Толстого? Тоже мне, бессеребреник, в лаптях ходил, на посмешище всей аристократии. Которая, между прочим, только и могла его книжки покупать, остальная страна в неграмотности была.
Из советских авторов кто чего добился? Те же Ефремов или Стругацкие с хлеба на воду перебивались, клянчили публикации у издательств. А вот в Штатах Кинг уже за второй роман миллион получил. Миллион! Долларов! И не нынешних фантиков, а тех ещё, полновесных! Попробуй, назови после такого гонорара его книжку глупостью или бульварщиной, недостойной почтенного читателя!
А что у нас? Да будь ты самым распрекрасным писателем, никто тебе не предложит достойную цену за книгу, никто не снимет по ней фильм, как по тем же «Престолам…» или «Кольцам…» Вот и идут авторы по пути «лучше больше, да проще», вываливая на читателей бесконечную жвачку в десятков томов, в надежде хоть какой приварок получить. И отношение к литературе, тем более к фэнтези, у современников соответствующее. Эдакое любопытно-насмешливое, типа: «Ты писатель? Правда что ли?» А к читателю так вообще: «Ты что, серьёзно? Ты вот на это время тратишь? Ещё и платишь⁈ Лучше бы делом занялся, биржевую сводку изучил!»
Конечно, зачастую такое отношение вполне справедливо. Начиная читать очередной «шедевр», Аарон часто бросал его на второй-третьей главе, когда никому не нужное ничтожество вдруг обретает небывалую силу и становится центром вселенной, а все иные прочие ему в рот заглядывают. Бред же. Хорошо, допустим, что попаданец мог каким-то образом стать сильным, пусть так. Пусть обретёт бицепсы, как у Шварценеггера, станет кумиром колхозных дам и грозой подворотной гопоты. Но как насчёт реальной власти? Вот вопрос вопросов.
Власть, дорогие мои, как и бизнес, это не просто мешок с деньгами, это прежде всего люди. А люди не любят, когда им приказывают, люди сами хотят приказы отдавать. И потому смешно становилось Герцману, человеку к власти всю сознательную жизнь шедшему, читать о том, как кто-то, ничего не добившийся в прошлой жизни, знакомой и родной, вдруг становится успешным политиком в непривычном и незнакомом обществе. Вчерашний дворник, знающий только устройство метлы и лопаты, а на деловых переговорах только выбор закуски обсуждавший, превращается вдруг в крутого бизнесмена? Три раза ха-ха…
Круг света сделал очередной поворот, замедлился, потом звук изменился, они начали подниматься по крутой лестнице. Аарон поудобнее перехватил перекинутую через шею руку Дархана и подбодрил того:
— Ну вот, началось наше восхождение к свету, теплу и внятным ответам.
— Надеюсь, — хрипло ответил водитель. — Только бы дожить до того момента.
— Ничего, доживём. Вы как, подъём осилите?
— Да уж постараюсь, — задыхаясь, ответил Дархан. — Здесь оставаться никакого желания нет.
— Давайте, я ребят позову? — предложил Аарон.
— Нет, сынок, не стоит, — торопливо ответил мужчина. — Что-то уж больно резкие они, суетливые. Если ты не устал, то я лучше в твоей компании ещё побуду.