— Сука! — захрипел проводник, отдёрнув руку.
Воодушевлённая, я сделала выпад, пытаясь достать до ублюдка, но тот оказался быстрее. От удара слева я отлетела в сторону, выронив оружие, а мужик моментально оказался у меня на спине. Руки были заломлены, тугая петля стянула запястья с такой силой, что я взвыла, заработав очередную плюху.
— Тихо, тварь! — засипел он мне в ухо, больно придавив коленом шею. — Пикнешь — прикончу!
Я замерла, понимая, что он не шутит. Попробую крикнуть, и подмога найдет лишь мой остывающий труп. Проводник соскочил с меня, бросился к дальней стенке шатра и согнулся, скрючившись на коленях. Послышался звук разрезаемой материи. Потом ублюдок прыжком оказался у входа и замер с поднятой рукой, сжимая кинжал. Полог откинулся, внутрь сунулся тёмный силуэт вооружённого саблей воина, и тут же получил кинжал в шею. Воин попытался махнуть саблей, но мой несостоявшийся насильник ловко ушёл от клинка и ударил снова. Затащив в шатёр хрипящее тело, он бросил его поперёк входа, а сам метнулся ко мне.
— Живо, живо давай! — захрипел он, рывком поднимая меня на ноги и толкая к разрезу в стенке шатра. — Лезь, сука, тихо!
В носздри ударил тяжёлый металлический запах крови, и я подчинилась. Разрез был невысокий, не более полуметра, так что вылезать пришлось ползком, что с завязанными за спиной руками оказалось совсем непросто. Меня бесцеремонно пихнули в задницу, придавая ускорение, и я пропахала лицом жёсткую траву, собирая кожей мелкие камешки и чувствуя новые разрезы на лбу и щеке. Не успела встать на ноги, как рядом оказался и проводник. Опять рывок, от которого руки чуть не вывернулись из суставов, и меня повлекли в темноту.
Остановились минут через десять заполошного бега. Я свалилась на бок, с трудом переводя дыхание, рядом рухнул похититель, тоже тяжело дыша и прижимая мою голову к земле. На миг наши глаза встретились, и когда его мерзкую рожу исказила торжествующая усмешка, я не выдержала, и изо всех сил боднула его лбом. Точнее, попыталась боднуть. Мужик отшатнулся и тут же отвесил мне очередную пощёчину. Сука, да как может этот тощий ублюдок быть таким быстрым и сильным⁈ Я нахватала по морде за последние дни столько, что не обратила внимание на боль, и вцепилась в его ладонь зубами, рыча от захлестнувшей меня животной ненависти. Кажется, до того, как потерять сознание, я всё же смогла вырвать из мужской пятерни кусок мяса…
Голова моя находилась в каком-то странном положении. Мир равномерно качался, а перед глазами мелькала трава и земля. В живот давила непонятная штуковина, а руки и ноги тупо ныли от врезавшихся в кожу верёвок.
Какое-то время ушло на осознание ситуации. Я лежу поперёк седла, мои запястья связаны с лодыжками верёвкой, пропущенной под брюхом движущейся лошади. Из одежды на мне лишь шёлковые штанишки, что носят местные женщины вместо трусов, и такая же рубашка, сейчас задравшаяся почти до груди. Верхней одежды нет, и на спине слепни и оводы устроили пиршество, басовито гудя и ползая по оголённой коже, выискивая незанятое местечко. Сапоги отсутствуют, а рот заткнут кляпом. В торчащий наверх зад светит солнце, заметно припекая через тонкую преграду, глаза налились кровью так, что вот-вот лопнут или выскочат из орбит.
Я дёрнулась от очередного болезненного укуса и застонала. Тут же по заднице хлопнула ладонь, раздался негромкий самодовольный смешок.
— Очухалась? — спросил ненавистный голос. — Я уж думал, так и провисишь до вечера.
Мы остановились. Кривоносый проводник спешился и неторопливо развязал узлы на ногах. Новый шлепок по заднице, видимо, эта часть моего тела была для урода особо привлекательна.
— Слезай, красавица, — насмешливо предложил он.
Я пошевелилась, сползая с седла с грацией мешка с картошкой. Ноги не удержали, и я свалилась на землю, не чувствуя ступней. Высокие сапоги похрустели травой и остановились перед лицом. От них отчётливо воняло конским потом и навозом. Сильные руки схватили меня за предплечья, помогли подняться. В глаза ударил солнечный свет, заставляя щуриться и моргать.
— Да стой ты ровно, дура, — меня встряхнули, чтобы поставить вертикально. — Руки вытяни.
Я послушно вытянула их вперёд, и мой мучитель принялся развязывать узлы, вызывая своими действиями новые приступы боли в онемевших конечностях.
— Вот не дёргалась бы, ехала бы нормально, — отметил мои страдания чернявый. — Зачем ножом махала, зачем кусалась? Я тебя к хозяину везу, слышишь?