Потом на глаза попалась парочка персонажей, одетых в хорошо сидящие то ли куртки, то ли камзолы, и свободные штаны, заправленные в сапоги с высокими голенищами. У этих на боку обязательно висел на перевязи клинок. Отсюда подробностей толком видно не было, но судя по корзинчатым гардам — что-то шпагоподобное. Причём, явно не современные спортивные снаряды, гибкие и тонкие, а времён века пятнадцатого, когда шпагу от меча было ещё сложно отличить. Прям мушкетёры короля, только без мушкетов.
Шпагоносцы держались уверенно, остальной люд, одетый гораздо проще и беднее, обтекал их, как волны каменные глыбы. Сразу видно, что это важные господа, преисполненные собственного достоинства, и клинки висят у них на боку не просто так.
Огнестрельного оружия вообще не видно, зато в дальнем конце двора стояли привязанные к столбам соломенные чучела, в которые целились пятёрка арбалетчиков, стоявшие шагах в тридцати от мишеней. Командовал ими коренастый тип сержантской наружности, громко выкрикивая:
— Заряжай! Целься! Пли!
Неслышно из-за гомона двора срывались болты, и в мишенях появлялись черенки коротких стрел.
Ох-хо-хо, а пацан-то оказался прав, получается? Попаданцы они, за грехи свои тяжкие, знать бы только какие… Под ложечкой неприятно засосало, потому что вспомнилось отношение «высокородных» господ ко всем остальным, которых они ровней себе не считали. И порядки древнеяпонские вспомнились, когда самурай мог зарубить крестьянина ради пробы остроты меча. О-хо-хо…
Глава 5
Игорь Игоревич Вершинин
Игорь крутил головой и напрягал мозг на тему, как бы половчее отсюда свалить. Пока что он не видел такой возможности. Вертухай, несмотря на свой возраст и тщедушность, не казался божьим одуванчиком, которого на испуг можно взять и попросить вывести на волю. Вон как он лихо дубинкой арестанта успокоил, сразу чувствуется опыт. Было в старике что-то от сторожевого пса, который лучше сдохнет, но хозяйское добро убережёт. К тому же, никто из спутников не казался ему достойным доверия, и вряд ли кто из них решится на «рывок». Да и глупо рвать когти, не разобравшись, что к чему.
Он ещё раз прикинул, с кем бы можно было скорешиться настолько, чтобы пуститься в свободное плавание. Кого выбрать, Руса или Валерку?
Тёмыч сильнее и проще, но под завязку набит дуростью. В армию он собрался, в спецназ! Ага, там только такие и нужны, которые лбом кирпич могут сломать. Вряд ли лопух, мечтающий стать воякой, пойдёт на откровенную уголовщину. Не, надо подождать, макнуть его в дерьмо жизни, посмотреть, а уж потом… Если это «потом» будет…
Тогда Валерка? Пацан грамотный, башковитый, должен понимать, с какой стороны колбасу на бутерброд ложат. Опять же, студент, значит, денег постоянно не хватает, и если ему показать возможность быстро и ненапряжно заработать, должен клюнуть. Он же первый и мысль толковую подал, когда предположил попаданчество. Сначала-то его на смех подняли, а Рус даже прибить пообещал, но физрук вступился.
Одно плохо, не боец Валера. Такого прижмут, и он сразу до жопы расколется, да и дохлый слишком. Видно, за компом всё время сидел, а не мышцу качал. Тоже отпадает…
Эти двое, Валерка и Рус, друг дружку терпеть не могли, судя по оговоркам, из-за какой-то рыжей шалавы, которая кинула ботана и полезла под боксёра. Можно бы на этом сыграть, стравить петушков, а потом свару прекратить, авторитет в стае заработав, но мешался Гараев со своими школьными представлениями о справедливости. С физруком, пожалуй, договориться не получится, мужик сам себе на уме.
Кто тогда остаётся? Герцман и Дархан. Про еврейчика надо помнить, как и про водилу, которого он пёр на горбу, но… на побег не годятся оба. Один еле дышит, а другой себе на уме. Эти двое явно спелись, держатся особняком и к остальным не стремятся примкнуть.
Путешествие закончилось после ещё одного коридора. Конвоир повернулся к ним, осмотрел недовольно и скомандовал своим хриплым голосом:
— Как войдёте, кланяйтесь. Пока не спросят, рот не раскрывайте. Коли спросят, отвечайте правдиво да коротко. И не забывайте говорить «господин» или «ваша милость». Понятно?
Он обвёл их выцветшими в подземельях глазами, дождался ответного бормотания и толкнул дверь. Все вошли, принялись оглядываться. Комната была просторной, размером с школьный класс. В углу, как в настоящем классе, стоял небольшой стол и стул, рядом с ними возвышался приличных размеров шкаф. Стены были глухие, без окон, свет давали несколько ярких светильников, а в противоположной стене имелась ещё одну дверь, такая же мощная, как и входная.