Держу пари, у него и шуба соболиная есть, и не какой-то там огрызок, едва зад прикрывающий, типа «автоледи», а полноценная, «в пол». Богатенький Буратино. Правда, в отличие от того же Барбашина, любит свой достаток напоказ выставлять, типа наших «новых русских». Думаю, парочка моих знакомых тёлочек облепили бы его, как мухи. Вот только есть у меня стойкое убеждение, что «соболиный дядя» совсем даже не медовый пряник, а скорее кусок дерьма. Ну да тёлочкам параллельно, кого облизывать, лишь бы кэш на карту капал. Ладно, я и сама бывало… Так, стопэ, что было — то прошло.
Урод, который смотрел на незнакомца со щенячьем восторгом, чуть не заскулил, когда «мистер Соболь» протянул ему руку, которую тот облобызал, а потом прижался щекой, согнувшись в поклоне.
— Ну, будет, будет, — ласково потрепал вельможа урода по голове. — Добро пожаловать домой, Щер.
— Спасибо! Спасибо, хозяин, — просипел ублюдок. У него, оказывается, и имечко подходящее, Щер. Или это кличка?
— Как всё прошло? — отеческим тоном спросил незнакомец, разглядывая меня.
— Всё плохо, господин! — взвыл Щер не разгибаясь, и угодливо изогнувшись, чтобы увидеть лицо хозяина. — Виталиано убит, Ламар и Далия Плио тоже! На Варона напали в трёх днях пути отсюда, я не знаю, жив ли он. Я смог лишь доставить к вам девку.
— И кто она? — вельможа продолжал улыбаться, но тепло из его голоса и взгляда ушло, сменившись арктической стужей.
— Попаданка, господин! — горячо засипел Щер. — С самой Старой Земли! Так Далия Плио говорила, прежде чем эта тварь её не зарезала.
— Вот как? — шевельнул бровью любитель летних меховых шапок. — Так-таки и зарезала?
— Её же ножом, хозяин! Тем самым, который вы для Виталиано изготовили.
— Ритуальным ножом?
— Им самым, — подтвердил Щер, и принялся копаться в сумке. — Вот, я привёз осколки.
— Хм… — аристократ задумчиво взглянул на сломанное лезвие. — Да, действительно… А почему она в таком виде, Щер? Ты что, развлекался с ней по дороге?
— Как можно⁈ — урод аж отшатнулся. — Пальцем не тронул! Это Варон, он на неё так поводок накинул. Чёрным пеплом посыпал, чтобы магию заглушить.
— Ах вот оно что, — колдун обошёл по кругу, разглядывая меня, словно поюзанную тачку, за которую и полцены давать грешно. Наконец, он остановился напротив, взял меня за подбородок и принялся поворачивать мою голову направо и налево. — Н-ну что ж, не самый худший экземпляр.
— Ы-ы! — радостно осклабился Щер. — Вам понравилось, хозяин?
— Мне? — бровь опять изгнулась в лёгком удивлении. — Ну что ты, Щер, как мне может понравиться драная дворняжка? Я пользуюсь услугами только элитных сук. А эта… Старая кляча, сколько с неё снять можно? Лет десять, максимум.
Самое страшное было то, что они обсуждали меня даже не как пленницу, а как… Вещь. Я была для них не человеком, и даже не живым существом, а просто… Ничем! Так, наверное, на привале могут обсудить достоинства и недостатки полена, прежде чем бросить его в огонь.
— Виталиано втрое помолодел, я слышал, — напомнил урод.
— Сразу после Призыва, — отмахнулся колдун. — Да и выбирал он лучшую, я полагаю. С тех пор прошло больше месяца, эта девка пустила корни в мир, да ещё и магичкой стала. Нет, она даст не более десяти-двенадцати лет.
— Бесполезная, значит? — как-то странно взглянул на меня ублюдок.
— Хм, пожалуй, да.
— Хозяин… — урод тяжело задышал, глядя на меня масляными глазами.
Сука, сука, сука! Не хочу, не хочу! Только не этот урод!
— Или нет? — задумчиво продолжил колдун, словно не замечая волнения слуги. — В конце концов, десять лет — не так уж и мало. Знаешь, Щер, через пару дней у меня будет встреча с Зулу. Помнишь его?
— Помню, — урод поморщился, и дотронулся до щеки. — Он мне три зуба выбил.
— Ну, ты сам напросился, — ухмыльнулся хозяин. — Зачем было лезть в чужую тарелку? Ещё скажи спасибо, что обошлось только мордобоем, а могло ведь кончится и костром. У француза специфические кулинарные предпочтения.
— Чего?
— Съел бы он тебя, — засмеялся колдун, и увидев ужас на роже Щера, захохотал ещё громче. — Да не бойся, твоё мясо слишком старое и жилистое для такого гурмана. А вот наша гостья — другое дело.
Он резко перестал ржать, и снова оценивающе посмотрел на меня. Минуту помолчав, он отдал распоряжение: