Ну уж нет! Я схватила вилку и с размаху вонзила её в чёрную лапу, почувствовав, как зубья скользнули по костям и пробили ладонь насквозь. Зулу зарычал и попытался ударить меня, но воздушный кулак смачно врезался в его жирную харю, повалив негра навзничь. Магия вернулась! Я смогла!
Поднялась знакомая тошнота, я с трудом сглотнула, повернулась, намереваясь повторить удар, но араб меня опередил. Он упал назад, отполз на пару шагов и вдруг быстро побежал на четвереньках к боковой двери. Кажется, заклинание гравитации было привязано к месту, а не к человеку, и араб смог покинуть опасную зону.
Ещё один Кулак, теперь сверху, по правому плечу, и шейх замедлился, волоча руку, как подбитое крыло. Ступни в мягких кожаных туфлях, украшенных богатой вышивкой и бисером, скользили по ворсу ковра, подталкивая тощую фигуру к краю комнаты. Нет, так дело не пойдёт, так он до двери доползёт раньше, чем я его прикончу. Я огляделась в поисках чего-нибудь потяжелее, и схватила со стола тяжёлый овал золотого подноса. То, что надо! Шкатулка перевернулась, бриллианты рассыпались по скатерти, звонко рикошетя от хрустальных кубков и графинов.
Ребро столового прибора, на котором принесли плату за мою кожу и жизнь, со свистом ударило беглеца по пятке. Шейх тонко взвизгнул, перевернулся на спину и прижал повреждённую конечность к груди, с ужасом глядя на меня. Его губы дрожали, на виске пульсировала жилка.
Я же, словно акула, почуявшая кровь, пошла по кругу, примеряясь к новому удару.
— Так ты у нас поэт, да? — ласково спросила я. — Книжки писать любишь, значит? Я тебе сейчас покажу пару новых страниц.
— Карина Александровна, — голос Кудея был спокоен, словно мы занимались обучением в Транье. — Рекомендую прекратить балаган и воспользоваться нормальным оружием. Вы можете взять его у вот этого господина. И будьте осторожны: загнанная в угол крыса может больно укусить.
Я отбросила поднос в сторону и метнулась к трупу воина. Саблю пришлось выламывать из вцепившихся в рукоять пальцев — они не хотели отпускать оружие даже после смерти. Но я справилась. Кожа оплётки была ещё тёплой, а вес клинка придавал уверенности. Ну всё, телепузик, кранты тебе! Я взялась за рукоять двумя руками и покачала остриём, глядя поверх него на шейха.
Когда ублюдок увидел меня с оружием, то принялся затравленно оглядываться по сторонам. Потом вскочил, позабыв о ранах, и с неожиданной для такого старика силой и скоростью ломанулся к двери.
Бум‑м! Створки покачнулись, но не открылись. Исмаил схватился за золотые рукоятки и рванул дверь на себя. Потом попытался толкнуть плечом, снова рванул и яростно завертел ручки… Его лицо исказилось от отчаяния, на лбу выступили капли пота.
Я оглянулась на Кудея, и тот поощрительно кивнул. Я подошла ближе и с размаху опустила лезвие на затылок, прикрытый белоснежным бурнусом.
Хряп! Араб вскрикнул, выгибаясь дугой, и раскинул руки в стороны, словно собирался сдаваться.
— Хенде хох, ублюдок! — завизжала я, вспомнив, как умерла Эльвира. Точно так же — от удара сзади одного из слуг колдуна. — Это тебе за Каштанку, сука!
Когда опомнилась, шейх уже не двигался. Я была залита кровью не хуже Кудея, изрубленная голова поэта с ужасом смотрела на меня единственным уцелевшим глазом из угла зала. Кажется, я играла в футбол? Надеюсь, ещё один штрафной удар я заслужила?
Я перевела взгляд на Зулу, и тот мелко задрожал, словно холодец под вибратором. Его лицо сначала посерело, а потом вдруг потемнело, налившись кровью. Мясистые ладони, в одной из которых так и торчала вилка, рванули шарф в отчаянной попытке освободиться. Затрещала ткань, глаза негра полезли из орбит, рот раскрылся в немом крике, но наружу вырвался лишь хриплый стон. Затем он покачнулся, запрокинув голову, и вдруг рухнул лицом в тарелку с салатом, как заправский алкоголик на Новый год.
— Сердце не выдержало, — констатировал Кудей. — Жаль, я бы с ним ещё побеседовал. Вадим, надеюсь, ты вёл бухгалтерию? У тебя же остались записи о клиентах?
— Попрошу обращаться ко мне согласно званию! — вдруг взвизгнул колдун. — Не тебе, пёс безродный, мне тыкать! Мне, боярину…
— Ты не боярин, — перебил его маг. — Ты даже не дворянин, нет у тебя права так называться, Вадим. Ты плесень, которая маскируется под патину. И я имею право тебе тыкать, ведь мы с тобой давно знакомы. Заочно.