Даже Валерик, самый из них домашний, себе на уме. Может и обидеться. Конечно, любую обиду можно, так сказать, загладить, если дать себя погладить, но нафиг ей этот ботан сдался? Вот с физруком можно было бы замутить, будь он лет на десять младше. С Игорьком что ли попробовать? Тьфу ты, она же на княжонка нацелилась, какой ещё Игорёк? Только любовных треугольников ей не хватало. К тому же, тут средневековье, никуда шагу нельзя ступить, чтобы за тобой не следили. Тут на Бали не умотаешь на недельку, в Турции с массажистами не отдохнёшь, сразу «спалят». И княжонку настучат, какая, мол, Дарисвета такая-сякая. А у княжонка, опять же, честь, лицо, репутация… Нахрен ему девка с хвостом бывших кавалеров? Ещё и ярлык повесят, от которого не отмоешься. Не-не-не, раз поставила цель — князь, то и ниже смотреть не стоит. Разве что в самом деле принц попадётся. С принцем и князь не нужен.
Сорокин сел на скрипучий табурет и с волнением уставился на монаха. Тот глянул на парня из-под седых бровей, протянул руку с раскрытой ладонью. Валера без подсказок сообразил, что надо делать, и мигом вложил туда свою узкую кисть с длинными пальцами.
— Не ёрзай, — доброжелательно улыбнулся ему отец Игнатий. — Чай, не мальчик уже. Служил?
— Год, — кивнул Валера. — Но, честно говоря, я так, при штабе отсиделся. Я в компах шарю, вот и… Компьютеры — это такие машины…
— Знаю я, что это, не трудись объяснять, — перебил священник. — С Земли к нам каждый год кого-то, да занесёт, от них новости узнаём.
— Да? Странно…
— Что именно?
— Да вот всё это, — Валера обвёл взглядом антураж комнаты. — Средневековье, свечи, факела. Вы всё ещё гусиным пером пишете, неужели нормальную ручку не смогли сделать? Пусть не шариковую, но хоть перо-то железное можно было изобрести?
Монах насмешливо хмыкнул, выпустил руку парня и показал тому предмет обсуждения. Перо было абсолютно чистым, без следов чернил. Потом покрутил перед носом Сорокина вполне современно выглядящую ручку с тонким наконечником.
— Перо подарочное, часть набора. А пишу я либо карандашом, либо масляными чернилами. Давно уже у нас фломастеры в ходу, и всё прочее, что от них происходит… Так, с этим всё. Теперь на магию тебя хочу проверить. Готов?
— Конечно!
— Тогда держи, — отец Игнатий протянул полупрозрачный камень, размером с речную раковину. — Так что не отстаём мы от вас, и даже кое в чём впереди. Вот только миры-то разные, не забывай об том, Валерий. Вот к примеру взять графит или же уголь. У вас их тысячами тонн добывают, миллионами. Сотни лет заводы, фабрики, станции тепловые тот уголёк жгут, да всё сжечь не могут. А у нас его только на карандашики и хватает. С нефтью и вовсе беда, нет у нас её. То есть, она есть, но качеством настолько низкая, что на переработку сил неоправданно много уйдёт. Уж сколько раз пытались хотя бы соляр получить, так нет же, не выходит. Битум, масло — ещё кое-как, а что другое — нет. Так-то.
— Зато у вас магия есть, — задумчиво проговорил Валера, глядя, как на ладони начинается светиться кристалл. — Ой, а это…
— Она самая, — торжественно провозгласил монах. — Поздравляю, отрок, ты — Избранный!
— Правда? — с испугом спросил попаданец.
— Шутка, — добродушно рассмеялся отец Игнатий. — Всё ждал, на ком её проверить, вот и дождался.
— Вы что тут, «Матрицу» смотрели?
— Ну, смотреть — не смотрел, но слышал, — пояснил собеседник. — Мне показалось, что уж больно ты на Нео похож, такой же непутёвый. Да и ты, как это среди вашей братии говорится, «в теме»?
— Ну да, — кивнул недоучившийся программист. — А вы и жаргон наш знаете? Ничего себе.
— Знаю, знаю, куда ж без этого, — отец Игнатий вздохнул, и продолжил уже серьёзно. — Ладно, Валерий, повеселил ты меня поболее, чем девица, до тебя тут сидевшая. Как закончите поход, дам вам обоим рекомендацию на обучение. Поедете в самую настоящую школу чародейства, без всяких шуток. Для начала покажу пару приёмов, которые будете каждый день повторять, дар свой развивать. Без этого никак. А там уж от вас зависеть будет, что из вас выйдет.
Сорокин поколебался, потом всё же спросил:
— Отец Игнатий, а вы не можете сказать, какого уровня я могу достичь?
Монах поморщился, откинулся на спинку кресла.