— Зачем же крыса? — ухмыльнулся князь. — Отец Игнатий по моей просьбе отправил голубя к барону совершенно официально.
— Так, может, он уже сбежал? — спросила я, и на меня уставились три пары мужских глаз. — А что? Если барон знает, что к нему баронессу везут, а та на него показала, то что ему остаётся?
— Ну да, как же, сбежит он, — Котырев с невесёлой усмешкой покачал головой. — Эльвира Романовна, побег будет считаться признанием вины, и я буду вправе объявить барона вне закона. Вы не представляете, что это значит в нашем мире, но поверьте, барон Ламар бежать не будет. Его единственный шанс — перехватить нас в дороге. Меня, Кудея и Роберто — убить, вас, или кто там из вас ему предназначен, употребить по прямому назначению, а баронессу Плио… Ну, с ней возможны разные варианты, вплоть до внезапной кончины её мужа и свадьбы Далии и Ламара. Ох, я бы посмотрел на этих двух пауков в одной банке! Кудей, как думаешь, кто кого порешил бы?
— Я бы на Далию поставил, — отозвался старик. — А вы, дон Роберто?
— На Ламара, — не задумываясь, ответил капитан. — Я этого вьехо сердо лохурьёсо хорошо знаю, сеньор. Он способен задушить супругу прямо у алтаря.
— Славная парочка, — хохотнул Котырев.
— Постойте, — сообразила вдруг я. — Вы хотите сказать, что Ламар нападёт на нас?
— Ну разумеется, Эльвира Романовна, — даже удивился князь. — Это его единственный шанс остаться живым, свободным, да ещё и помолодевшим. Такого барон не упустит, уж будьте уверены.
И они так просто об этом говорят⁈ Типа: «да, солнце сядет на западе».
— А зачем ему нападать? Он же может в отказ пойти? — неуверенно попыталась я возразить, и пояснила жаргонизм: — Ну, сказать, что знать ничего не знает, а баронессе в морду плюнет и скажет, что брехня это всё.
— Не сможет, — заверил меня дон Роберто. — Князь попросит его отдать приказ каждому из вас, сеньорита Эльвира. Что‑нибудь глупое, смешное. К примеру, встать на одну ногу и кукарекнуть три раза. Тот, на ком стоит Метка, противиться приказу не сможет, и это послужит доказательством следователю Сыскного Указа. В таком случае Ламара ждёт казнь через повешение, с последующим сжиганием трупа и развеиванием пепла над текучей водой. Верёвка для дворянина — позор на века, а у барона только спесь и осталась, которую он всю жизнь лелеял.
— Такую тушу не всякая верёвка выдержит, — заметил Котырев. — Так что можно и просто сжечь, виселицей себя не утруждая. Вот баронессу я с удовольствием сожгу, когда время придёт. Может быть, тогда себя хоть немного чище почувствую.
— Так мы для вас подсадные утки? — попробовала возмутиться я. — Приманка? Наживка?
— Вы и так смертники, Эльвира Романовна, — искоса посмотрел на меня Кудей. — Молитесь, чтобы Метка Ламара стояла на вас. Когда мы его прикончим, вы станете свободной, это главное.
— Возможно, и родовитой, — добавил князь. — Хотя и просто свобода — тоже немало. Опять же, помощь попаданцам — выплата хоть и разовая, но вполне приличная. Даже если вы не княжеской крови, на свой дом и хозяйство хватит. Женщина вы разумная, вложите деньги в оборот, будете жить‑поживать, дар развивать.
— Отец Игнатий не определил, какое у вас направление в магии? — поинтересовался Кудей.
— Нет… — Я поморщилась от боли в спине и пояснила, заметив взгляд Кудея: — Простите, но мне что‑то не до разговоров стало. Всё тело болит.
— Когда встанем на ночлег, я вас подлечу, — пообещал седой. — И ваших товарищей тоже, разумеется.
Глава 11
Руслан Горбоносов
К вечеру я натёр внутреннюю часть бёдер до кровавых мозолей. Кудей, заявившийся к нашему костру, пошаманил пару минут, подержал меня за руку и сказал, что волноваться было не о чем. После его колдунства натёртые места начали жутко чесаться.
Я отошёл от стоянки, вроде как по нужде, снял штаны и потрогал ноги. Охренеть! Мозоли пропали, а ссадины затянулись тонкой кожей. К утру, наверное, и вовсе всё заживёт. Силён старикан, ничего не скажешь.
К костру с пришельцами подтянулись местные. Первым был Сёмка Широков, забавный пацан, чуть помладше меня. Мы с ним познакомились по пути, когда он туда‑сюда носился на своём жеребце, выполняя поручения князя и коменданта. Потом ещё с Крыгиной ехал и Герцману что‑то объяснял, а после обеда и до нас с Игорьком добрался. Скучно ему, вот и лезет к землянам с вопросами. А ещё он, оказывается, сын важной шишки, и потому никто его послать лесом не может.