Граф Виталиано набрал полную грудь воздуха, собрался с силами и затянул финальный куплет заклинания. Ладони и лицо засветились, от них пошёл пар, пещера наполнилась запахом горелого мяса. Жертва на алтаре захрипела в последний раз, попытавшись издать членораздельной звук, но не смогла. Её кровь, выпущенная по всем правилам ритуала, сейчас кипела на коже графа, предохраняя его от эманаций Перехода. Плоть жертвы, съеденная в процессе призыва, уберегла опытного заклинателя от голода Тьмы. Виталиано приходилось тяжко, несмотря на то, что основной удар Перехода взяла на себя жертва.
Не переставая читать заклинание, граф вытянул вперёд правую руку с зажатым в ней жертвенным ножом. С обсидианового лезвия на искусно вычерченный многогранник, состоявший из множества рисунков и украшенный светящимися символами, начали медленно скатываться кровавые капли. Каждая из них ударялась точно в центр нужных знаков и начинала гореть ярким пламенем, меняющим свой цвет от красного к фиолетовому, проходя сквозь все оттенки радуги. Глаза графа были закрыты, но ни одна капля не пролетела мимо.
Кап… Кап… Сквозь речитатив заклинателя слышались влажные шлепки по камню, наполняя сердце Виталиано торжеством. Не прерывая песню, он считал удары, от которых зависела его дальнейшая судьба. Четыре… Шесть… Десять! Полный круг! Ритуальный нож дрогнул в последний раз и перестал жечь руку. Кровь, защитной плёнкой покрывавшая чародея, перестала дымиться и осыпалась невесомым пеплом.
Граф постоял с закрытыми глазами, прислушиваясь к утихающей боли. Он всегда любил этот момент. Вот сбоку раздался чей-то стон, позади охнула женщина, мужской голос пробормотал ругательство, кто-то вскрикнул, прозвучал невнятный вопрос. Недоумение в голосах сменилось паникой, потом болью, и на графа обрушился водопад выкриков, в которых слышались страх и мольба. Потом всё резко стихло.
Виталиано раскрыл глаза, огляделся и не смог сдержать торжествующего смеха. Получилось! В каменных нишах стояли обнажённые фигуры. Голубоватый туман не давал им пошевелиться, сгущаясь каждый раз, когда они пытались напрячь мышцы. Он же хлыстом бил по нервам пришельцев, ясно давая понять, что стоять нужно смирно. Потом голубая дымка вошла в их лёгкие, затуманила сознание и погрузила их в транс, лишив воли к сопротивлению.
Маг покинул место призывателя и ковыляющей походкой прошёлся по кругу, вглядываясь в добычу. Улов был хорош, никаких младенцев или стариков, только мужчины и женщины средних лет, скорее даже молодых, за исключением одного смерда с обильной сединой в волосах.
Большая часть призванных тупо смотрела перед собой, а кто-то вяло провожал взглядом старика с изуродованными лицом и руками, бессмысленно таращась на ритуальный клинок. Оглушённые туманом, они не осознавали, что их ждёт.
Граф остановился перед одной из таких фигур. Молодая девица, крепкое тело, хорошо развитые мышцы, довольно симпатичная. Правда, кожу уже успела изуродовать татуировками, но это даже к лучшему. Сама выделилась, хе-хе… Недурственный экземпляр, не будь она предназначена для иных целей, с выгодой сбагрил бы пиратам, а те перепродали бы их за Узким морем. Но нет, не всё в мирах можно измерить деньгами. Время, например. Или молодость. Или знания, которые даруют Виталиано и деньги, и молодость.
Граф почувствовал, как его охватывает возбуждение, когда заглянул в глаза иномирянке и увидел там отблески сознания. Сильная, сопротивляется. Ему всегда нравилось видеть истинные эмоции в глазах жертв, поэтому он никогда не затыкал им рот, не завязывал глаза, наслаждаясь каждым криком, каждым взглядом. Жаль, сегодня развлечься не получится, не тот случай.
Кряхтя от напряжения, маг выволок её наружу за волосы и подвёл к жертвеннику. Та слабо отшатнулась от мертвеца, но лёгкий удар в основание черепа рукой, окутанной в голубое сияние, лишил её остатков воли. Граф перевернул девушку, пристроив её голову на вскрытую грудную клетку предыдущей жертвы, и скинул пропитанный кровью балахон. Перед покорно глядящими на насилие пленниками предстало тело старика, покрытое пигментными пятнами с обвисшей кожей и раздутым животом. Тонкие руки, похожие на паучьи лапки, жадно ощупывали женское тело. Покрытый пергаментной кожей череп был почти лысым, редкие прядки волос свисали с затылка, глаза его были мутными и выцветшими.
Жертву передернуло от отвращения, когда старик припал к губам, торопливо раздвигая её бёдра в стороны. Соитие было недолгим, граф был слишком возбуждён, но процесс омоложения был уже запущен.