Карина‑Дарисвета расплакалась, всю дорогу до замка её Игорь успокаивал, неловко поглаживая по плечу и разноцветной голове. Сдаётся, наёмник больше не утешать женщин умеет, а кое‑что другое, но поменяться с ним местами я бы не хотел.
Вернулись в мрачнейшем настроении, и только успели за ворота зайти, как сверху караульный засвистел, а потом и посыльный побежал к князю. Я сразу смекнул, что это неспроста, и кинулся к лестнице на стену, чуть с Василием не столкнувшись.
Вот уж уродила его матушка чадо! Не чадо, а чудо — чудо‑богатырь просто, как в сказке. На Старой Земле быть бы ему чемпионом: хоть в борьбу его, хоть на ринг выставляй, хоть в пятиборье. А тут всего лишь сержант.
Взобрался я на стену, а Василий уже назад топает, и на лице у него непонятно что написано. Ну, думаю, приплыли. Подошёл к краю помоста, смотрю — а на дороге… мама дорогая! Кранты нам, если враги, — не выстоим. Но обошлось: оказалось, это начальство Котырева пожаловало… и сопровождающие.
С сопровождающими оказалось не всё просто. Во главе колонны ехал длинноволосый рыжий хрен, кого‑то мне напоминавший. Спасибо, стоящий рядом Герцман подсказал, что это сынок покойного барона приехал заявить права на собственность папаши.
Глядя на его надменную бледную физиономию, у меня зачесались руки. Врезать бы ему по роже бердышом, чтобы сменить порядок наследования ещё разок… Судя по лицам наших, я в своём желании был не одинок, но тут не я главный, а Котырев.
Князь на претензии барончика ответил, что не возражает, но передача состоится завтра, а до рассвета замок Ламар считается его трофеем.
Гастон… Ну и имечко… Гастон морду покривил, но возражать не стал и даже приказал своим солдатам встать на постой в деревне. Я ещё подумал, что деревенским на этой неделе не везёт по‑полной. Сначала наёмники Ламара повеселились, потом котыревские там шороху навели, а теперь ещё одна толпа вооружённых и агрессивных мужиков. М‑да, тяжко тут крестьянам живётся. Впрочем, у нас раньше не лучше было. «Белые пришли — грабют, красные пришли — тоже грабют», — вспомнилась мне фраза из «Чапаева», точно описывающая ситуацию.
Другим «гостем» оказался муж баронессы, которая нас сюда «призвала», уж не знаю, как этот процесс правильно назвать. Точнее, эта сука была любовницей той твари, которая чёрным колдунством занималась. А этот сморчок в богато украшенных латах — её законный супруг.
Блин, я на него посмотрел — реально сморчок. Тощий, как Кащей в исполнении Плятта, и даже похож немного на нашего легендарного актёра. Но Плятт — актёр, он не только Кащея играл, но и Бабу‑Ягу, и ещё кого‑то, кажется. Я его плохо помню, только по передаче «В гостях у сказки», которую мне бабушка в записи показывала, но думается мне, что он был добрым человеком. А барон Плио — злой. Я бы даже сказал, фанатично бешеный.
Чего он с целым эскадроном шляется? За женой бегает, отбить её у нас хочет? А зачем? Котырев сказал, что Далия уже, можно сказать, померла, покатушки в клетке — просто оттягивание неизбежного финала. Пока что баронесса нужна для очной ставки…
Стоп. Раз баронесса нужна была для очной ставки, и главное слово здесь — «была», а Ламара больше нет… То и Далия больше не нужна, так что ли? Ох ты ж, ё‑моё…
Карина Александровна Крыгина
Так паршиво мне ещё никогда не было. Сидела за столом, как в воду опущенная, и кусок в горло не лез. Вершинин сидел рядом, подливал вино в красивый кубок, и я непрерывно хлебала тёмную жидкость. Знала, что не поможет, но остановиться не могла. Как вспомню Каштанку, так из глаз слёзы текут, а в горле комок, и выть хочется.
В замок припёрлась целая делегация — наследнички, мать их всех за ногу. Слов нет, один мат на языке, но материться нельзя. Невместно, как Сёмка Широков говорит.
Что у них тут за жизнь, а? Что ни день, то кого‑то убивают. Днём шестерых похоронили! Это получается, в среднем по два человека в день, если считать, сколько мы тут… Или по полтора? Не суть. Даже если по одному… Что за мысли в голову лезут?
О, опять Игоряша набулькал пойла до краёв. А я вот и выпью всё. Залпом! И пусть мне будет хуже. Хотя куда уж хуже‑то? Если только как Эльвире…
Подняла голову, осмотрела стол и сидящих за ним. Лица расплываются, зал шатается, слёзы текут… Ещё и сопли… Ик, тьфу… Ну, конкретно набралась, дура. Завтра башка болеть будет, но и чёрт с ней. Вот выпила — и вроде легче стало. А завтра будет опять не до мрачных мыслей, потому что похмелье. Вот почему местные постоянно винище хлещут! Это они так от горя спасаются. А я чем хуже? У меня тоже горе! У меня подруга погибла, вот!