Признаться, я выпучил глаза, услышав слова Сталина из уст иномирянского князя. Барбашин моему удивлению лишь усмехнулся.
— Вы в магическую школу думали поступать?
— Да, — кивнул я немного растерянно. — Кудей посоветовал. Сказал, у меня к воде талант, надо развивать.
— Гидромантия? — толстяк пожевал губами, причмокнул. — Хороший дар.
— Кудей ему в купцы советовал идти, — добавил Котырев. — А что? Образованный, с арифметикой дружен, ещё и водный маг. В Новограде такого молодца в любую судовую команду возьмут.
— Может быть, может быть, — согласился Барбашин, разглядывая меня из‑под бровей. — А может, и что поинтереснее можно найти. А, Аарон Борухович?
Я пожал плечами:
— Сейчас пока рано что‑то планировать, Лазарь Ильич. Мне бы живым из этой истории выйти.
— А ты постарайся, сынок, — ласково заглянул мне в глаза князь. — Постарайся выжить. Под лежачий камень и вода не течёт, слыхал, поди, такую поговорку?
На «ты» обратился, давая тем самым понять, что считает меня… кем?
В следователи Сыскного Указа я точно не подойду — и сам не хочу, и не смогу. Работа слишком специфичная. Даже не всякий абориген на такое годится, а уж инопланетянин — тем более.
Но сыск — это лишь одна сторона медали под названием «князь Барбашин». Вторая, возможно даже главная, это его титул. Титул князя котируется весьма высоко: выше только великие князья, герцоги и сам царь. Думаю, Барбашин стоит в местной табели о рангах на верхних строчках. Это вам не мэр провинциального городка — он, считай, минимум левая рука губернатора.
Хм, политика… Политику я люблю. Люблю ловить оттенки беседы, понимать второй и третий смысл сказанного или, вот как сейчас, несказанного.
Обещаний князь мне никаких не дал, даже намёка не бросил. Но… Думаю, не всякого попаданца он сынком назовёт. Котырев на такое обращение аж усы вздыбил — чуть зубами щёлкать не начал, волчара.
Уже утром, сидя натощак по совету Вершинина, я продолжил размышлять.
Вот есть Барбашин, большая шишка в этом мире. Что о нём сказать можно?
Во‑первых, в кабинете не сидит, лёгок на подъём. Во‑вторых, ездит в карете без гербов, на этот факт сержант Василий указывал, и это немаловажно. Значит, титулом своим не кичится, как некоторые наши на Старой Земле — своей должностью. Вряд ли Барбашин у нас поставил бы себе мигалку на шестисотый «мерин» раньше того времени, как ему по должности такой атрибут стал полагаться.
В то же время людям цену знает, команда у него хорошая. Тот же Котырев, к примеру, хоть и набит предрассудками насчёт боярских привилегий, но на колдуна вышел, нас спас, барона замочил без раздумий — «вжик, вжик, уноси готовенького!» Баронессу вот сейчас сожжёт.
Инициативных, значит, Барбашин любит. Самостоятельных. А что ещё?
Вспомнились мои собственные планы по формированию команды из товарищей по несчастью. Кого‑то в интеллектуалы планировал, кого‑то для общения, и сетовал, что нет у меня силового крыла.
Возможно, у князя ситуация противоположная: у него не хватает аналитиков и планировщиков при переизбытке любителей скакать на лошади и рубить с плеча?
«Есть ли у вас план, мистер Фикс?» Конечно, есть, не может не быть. Плох тот генерал, что не мечтает стать фельдмаршалом. Генеральская должность у Лазаря Ильича уже есть — надо идти дальше. Разумеется, не одному, а при поддержке. А в поддержку я подхожу идеально: умён, молод, перспективен. И никто за мной не стоит, что автоматом делает меня преданным только лишь Барбашину.
Нормально. Я бы тоже к перспективным попаданцам присматривался.
Да, у меня были несколько другие планы, но на то они и планы, чтобы корректироваться. Ветер в парусах, крики чаек за кормой? Кто сказал, что всего этого не будет? Князь точно не станет держать меня при себе на должности «принеси‑подай», для этого у него есть другие люди. Наоборот, на его месте я бы гонял себя туда‑сюда по всей стране, или где там географически заканчиваются его полномочия. Плыть на корабле в качестве доверенного лица руководителя СБ всяко лучше, чем на том же судне юнгой или матросом. Хм…
— Далия Плио! — раздался зычный голос князя Котырева, вырвав меня из раздумий.
Он стоял на помосте, глядя связанной женщине прямо в глаза.