— Ты обвиняешься в чёрной магии, в пособничестве колдуну Виталиано и применении заклинания «Обмен», признанного незаконным на всех цивилизованных землях!
— Нет! — выкрикнула баронесса, рванувшись в путах. — Не виновата я! Меня заставили! Ренэ, умоляю, сделай же что‑нибудь!
Стоявший в первых рядах барон Плио вытянулся, как струна, но не проронил ни слова. Лишь смотрел на жену.
— Своей властью следователя Сыскного Указа я, князь Котырев Борис Сергеевич, признаю тебя виновной и приговариваю к смерти через очищающее пламя! — голос князя заглушил вопли приговорённой. — Тело твоё будет сожжено, а прах брошен в реку. Во имя Света!
Он отвернулся от женщины, которая завыла от ужаса, и легко спрыгнул на землю. Протянул руку, и Василий вложил в неё незажжённый факел. Князь вознёс его над головой, привлекая всеобщее внимание. Все, и я в том числе, уставились на него во все глаза.
По руке князя пробежали искры — быстрые, живые. Они стремительно добрались до конца палки, обмотанной промасленной тряпкой. Факел вспыхнул с резким хлопком.
— Не‑ет! — дико закричала несчастная.
Котырев решительно сунул огонь в кучу хвороста. Через пару мгновений оттуда повалил густой дым, сквозь который пробились первые языки пламени. Баронесса вопила что‑то нечленораздельное — то ли проклиная нас всех, то ли умоляя о пощаде.
У меня в глазах помутнело от её криков, волосы на затылке встали дыбом, но я не мог отвести взгляда от этого ужасающего зрелища. Крестьяне одобрительно ворчали, то и дело кто‑то выкрикивал:
— Так её! Сжечь ведьму! — словно для них это был редкий аттракцион, вроде ярмарки или кулачного боя.
Крыгина, стоявшая рядом с Вершининым, покачнулась и завалилась на бок. Игорь едва успел её подхватить. Хлопнулась в обморок, с завистью констатировал я и прислушался, не подкрадывается ли ко мне блаженное беспамятство.
Баронесса закашлялась, когда клубы дыма окутали её с головой. У меня мелькнула безумная мысль, что дрова специально подобрали сырые, чтобы давали больше дыма. Может, Далия не сгорит, а задохнётся? Почему‑то смерть от удушья казалась более милосердной, чем сожжение.
Но нет. Первые дымные полосы, окутавшие помост, быстро разошлись в стороны, когда Котырев махнул рукой. Просто взмах, и порыв ветра разогнал клубы, обнажив бушующее пламя. Оно загудело, словно в паровозной топке. Даже до меня, стоявшего в десяти шагах от помоста, донеслась волна жара. Я отступил, прикрывшись ладонью. Сил смотреть на этот кошмар больше не было.
Баронесса вскрикнула ещё раз… Меня шатнуло… Пахнуло холодом, в ладонь ударились колючие крупинки… Раздались удивлённые и испуганные крики. Я приоткрыл зажмуренные глаза и с изумлением уставился на хлопья снега, скрывающие помост.
— Кто посмел⁈ — раненным бизоном заревел Котырев, обернувшись.
Все озирались, но виновник неожиданного снегопада обнаружился сразу же.
Возле Игоря, который держал на руках блондинку, лежал на земле Валера Сорокин, бледный, как мел. Вообще-то, программист и так выглядел, словно ни разу не был на солнце, но сейчас из него будто всю кровь слили, а вместо неё голубую краску закачали. Лицо, шея, кисти рук, которые не были прикрыты одеждой, были не просто бледные, а отдавали голубизной, словно… Словно лёд…
— Ох, ты ж, царица небесная! — послышался сбоку громкий шёпот Семёна. — Никак, прорыв у Валерия случился? Ну надо же, как некстати…
Началась непонятная мне сумятица. К Валерке бросился Кудей, роясь в своей сумке, Котырев с рычанием пытался вытащить из потухшего костра деревяшку, но та не поддавалась, покрытая толстым слоем льда и примёрзнув к соседкам. С помоста слышались сдавленные всхлипы баронессы, и я понял, что она всё ещё жива, несмотря на температуру доменной печи, которую развёл под ней князь.
В добавление ко всему, крестьяне принялись обсуждать увиденное, постепенно повышая голос, и скоро они просто орали, стараясь перекричать друг друга. Кто-то толкнул соседа, привлекая внимание, тот ответил ударом, и вот в толпе вспыхнуло сразу две или три драки. Женщины визжали, собаки оглушительно гавкали, ревели дети, которых зачем-то притащили смотреть на казнь. В общем, воцарился бардак.
Василий рявкнул, призывая своих к готовности, и солдаты зашевелились, смыкая ряды. Стоящий рядом Семён вытащил из-за пояса пистоль и шепнул негромко, чтобы услышал только я и Горбоносов:
— Глядите за баронскими, кабы чего не вышло.
И действительно, солдаты обоих баронов как-то внезапно оказались по одну сторону помоста, а бойцы дона Роберто и инквизиторы — по другую. Остро, прямо-таки, жизненно не хватало бердыша, за широким пером которого можно было хоть как-то укрыться. Так же резало осознание, что тегиляй, который мне выдали в замке Ламар, хоть и выглядит красивее и богаче того, в котором я воевал с наёмниками, всё же остаётся слабой защитой. От рубящего удара саблей он меня защитил, но вряд ли «бумажный доспех» сможет остановить арбалетный болт или картечный заряд.