– То верно, кроху зимой поберечь следует! – кот протяжно зевнул и пригорюнился.
– В спячку тебе надо! – повторила бабка. – У меня в кладовой с лета перина да подушка травами набиты. Прожарились на солнышке, легче пуха теперь. Хорошо на них спаться будет. Как на облаке. Прилёг бы, покемарил. А там и весна…
– Не хочу! Стольки годочков через ту спячку проворонил! Да и спадарыньку опасаюси без пригляда оставить.
– Ну, как знаешь. Сейчас пирожки отдохнут и станем чай пить. Ты какой, деточка, любишь больше – чёрный или на травках? – бабка внезапно обернулась к двери и поманила Еву. – Проходи, присаживайся к столу.
– Здравствуйте. – Ева неловко улыбнулась в ответ. – Извините. Я не хотела подслушивать.
– Да мы ничего тайного не обсуждали. Родню вспоминали и только.
Сбросив полушубок, Ева осторожно разместилась рядом с котом.
– Что таращисси? Дворовых не видала никогда? – недовольно взмяукнул тот. – Отлипни от меня, липучка городская.
– Я – липучка? – возмутилась Ева. – Сам меня сюда притащил! И я же еще и липучка!
– Не толкласи бы под лапами, не попала б под пыльцу!
– Всю пыльцу потырил, представляешь? – пожаловалась бабке от дверей Матрёша.
– Мне надо было. Я за стихами летал, в энту… как ея… библиотику.
– Верни меня обратно! – Ева затеребила кота за пушистую шерсть.
– Не тронь шубейку! – немедленно взревел тот. – Всю красу повыдергаешь! Кому я без неё нужен стану?
– Перестану трогать, если пообещаешь вернуть!
– Не могу. Звездная пыльца была да вся вышла! – повинился кот. – Придётси подождать, пока Матрёша новую нацедит.
– Легко сказать! – хмыкнула Матрёша. – Думаешь, просто это? Воду надо на ночь под звёзды выставить. Да так, чтобы их отражение поймать. После выпарить всё, со стеночек соскрести осадок. На печи подержать нужный срок. Только тогда пыльца в силу войдёт. Чтобы ладонь наполнить – несколько заходов предпринять нужно. Оченно трудоёмкая работа.
– А без пыльцы можно обойтись? На автобусе уехать или на машине?
– Можно и без пыльцы, но не тебе. – Матрёша повернулась к бабе Оне. – Смутью она притянула, заглянула в коробок!
– Деточка! – ахнула бабка. – То-то я гляжу, неспокойная ты. Будто в разладе с собой находишься. Уедешь если сейчас – смурь разъедать изнутри станет, всю жизнь твою перепортит.
– Вот, вот, – покивала Матрёша и прихватила пирожок. – М-м-м… Оня! Что за начинка у него?
– Так яблочки. Я проварила чуть. Сахарка, корички добавила…
– Вкуснющие получились! Ум можно отъесть!
Дворовый шевельнул ушами, соглашаясь, и нацелился на пятый пирожок.
– Деточка, что сидишь как в гостях? – Оня пододвинула Еве тарелку. – Бери пирожки, угощайся.
Еве очень хотелось попробовать бабкину выпечку, но желание попасть домой было сильнее. И, покосившись на пирожки, она расстроенно поинтересовалась – как ей быть дальше.
– У меня погостить оставайся. Отваров моих попьёшь, смурь постепенно и сойдёт. Тогда домой тебя и переправим.
– Мама не знает, что я здесь. И занятия ещё идут. В универе.
– Это мы быстро исправим. Маме просто позвонишь. Скажешь, что в гости приехала, в Ермолаево к бабе Оне.
– Да она с ума сойдёт! Расспросами замучает. Как я ей объясню всё?
– Ты позвони, деточка. Просто скажи, как велю.
– Да я без телефона… Потеряла в библиотеке… из-за него! – Ева подпихнула под бок чавкающего дворового.
– Не толкайси! – возмутился тот и потащил с блюда очередной пирожок.
– У Матрёши телефон возьми. – велела Еве баба Оня. – Номер-то помнишь?
Ева кивнула и, не веря в успех предприятия, быстро набрала нужный номер.
Мать благосклонно выслушала её сбивчивое объяснение. Пообещала связаться с деканатом, чтобы всё уладить, пожелала Еве хорошенечко отдохнуть и, передав бабе Оне привет, отключилась.
– Вы знаете маму? – поразилась Ева, возвращая телефон.
– Не знаю деточка, – улыбнулась бабка. – Так, сообразила кой-чего, чтобы без толку её не тревожить. Давай-ка, ешь пирожки. Тут с яблочной начинкой, а в корзинке – с мясной.
Пирожки оказались вкуснейшие! Начинка из мяса сочная, густая, в меру сдобренная специями.
Откуда-то вывернулась забавная пёстренькая старушонка, которую хозяйка называла кикуней, закрутилась рядом – принялась подливать чай, чем-то греметь на печи.