После ужина Марина, нарядившаяся и накрасившаяся, направилась к выходу.
— Ты куда? — поинтересовался Ржевский. Девушка лишь захихикала и помахала ручкой.
— Про собак не забудь! — напутствовала Настя и пояснила Даше с поваром: — У Марины роман с Серёгой. Ну, с нами нанимался охранник, тот, что рыжий.
В своей комнате Дарья не находила места, осознав с удивлением, что ждёт появления Ржевского. Надо же, и не заметила, как привязалась к нему. Повар появился потерянный, устроился на стуле и мрачно сказал:
— Что за день сегодня такой? За домом в заборе есть калитка, на ключ закрывается. Приходящая обслуга через неё ходит, чтоб кругаля до пропускного пункта не давать. Так вот, сегодня шефиня мне запасной ключ потихоньку сунула и шепнула: «На всякий случай». Тоскливо мне, Дашка.
Дарья предложила:
— Оставайся, — сама от себя такого не ожидала.
Ржевский на секунду замер, просиял, соскочил со стула, подпёр им дверь, задернул шторы. Только потом нежно прижал к себе Дашу и прошептал:
— Только ты, я... и пусть провалится всё вокруг.
И провалилось. И они сами провалились, провалились в водоворот чувств до болезненного острых. Кружились в нём, лишь изредка поднимаясь на поверхность сделать вдох. Во время одной из передышек у Дарьи на задворках сознания зазвучала считалочка. Непонятно откуда пришло осознание чужого присутствия где-то неподалёку. Прислушалась. Прошептала на ухо успевшему задремать Ржевскому:
— В твоей комнате кто-то есть.
Он приподнялся на локте, вслушался в ночную тишину.
— Показалось, забудь. Иди ко мне.
Заснули перед рассветом. Ржевский отключился сразу, Даша погружалась в сон постепенно. Замельтешили, запрыгали обрывки мыслей, красной нитью проходила одна: она, Даша, пропустила что-то жизненно важное в череде событий. Шла машина тёмным лесом... тебе водить... бриллиант коллекции... цветёт раз в год... охота... живая дичь... меняешь прислугу... меня им показали... не в его вкусе... крупная добыча... Не хватало одного звена, чтобы всё объединить. Это тревожило, не давая раствориться в сновидениях.
Даша почувствовала — рядом никого нет. Но Ржевский не мог уйти, оставив её спящей и беззащитной. Она села и спустила ноги на пол. Отдёрнула, наступив на что-то липкое. От кровати к двери по полу тянулся след зелёной флюоресцирующей слизи. Стараясь не вступать в неё, Дарья кинулась к двери и потянула ручку — бесполезно. Несколько раз подёргала и тут только заметила, что по периметру двери всё залеплено той же слизью как замазкой. С силой потянула на себя ручку, упершись ногами в стену. Дверь слегка поддалась, затем вернулась на место с хлюпаньем Кинга, всасывающего собаку.
Окно, есть же окно! Уже не обращая внимания на слизь, скользя по ней, Даша рванула на другой конец комнаты, резко раздёрнула шторы. По двору прогуливались два добермана. Чёрные шкуры лоснились под неярким светом фонаря. Можно добраться по карнизу до водосточной трубы или до соседнего окна. Дарья потянулась открывать окно и замерла, заметив зелёное свечение. И здесь было всё законопачено. Уже не думая о собаках, она схватила стул и ударила в стекло. Стекло не разбилось, издав вместо звонкого звука глухой «бум». Дарья не сдавалась, нанося удары снова и снова. Бум, бум, бум.
Резкий звук вернул в реальность. Даша открыла глаза. Она лежала на постели, а рядом — Ржевский тёплый, сонный и невредимый. В дверь стучали. Дарья еле успела накрыться простынёй, как стул со скрипом отъехал, и в комнату втиснулась Маринка с криком:
— Дашка, Настя пропала!
— Как пропала? Вечером же здесь была? — спросил Ржевский, приподнявшись.
— Я утром от Серёги вернулась, Насти нет, кровать заправлена, — и тут только до Марины дошло, с кем разговаривает. Она вытаращилась на лежащую парочку и глупо спросила: — А ты что здесь делаешь?
— До твоего прихода спал, — невозмутимо ответил Ржевский и добавил: — Иди, глянь Настин шкафчик, может, пораньше убираться пошла? А мы с Дашкой пока оденемся.
Маринка покраснела и молча вышла. Вскоре раздался её горестный вскрик. Дарья и Ржевский, наскоро одеваясь и мешая друг другу, поспешили в комнату подруг.
Марина стояла перед пустым шкафом Насти — ни вещей, ни сумки — и шептала:
— Она не могла со мной так поступить. Не могла.
— Может, Настя уехала срочно. Наверное, к нам стучала, а мы... — Дарья слегка запнулась, — были заняты, не услышали.
— Да не то, — Марина махнула рукой. — Просто я с аванса накупила кучу шмоток, в мой шкаф не уместились, Настя разрешила к ней повесить. Вот она и их все прихватила. Может, торопилась?