Навек остаться в сентябре…
Понедельник преподнёс неприятный сюрприз. После утреннего совещания начальник попросил Стаса задержаться и передал дела некстати заболевшего капитана Петрова. Вернее, спихнул с превеликим удовольствием. На попытку протеста, типа: у меня и своей работы много, ехидно заметил:
— Ты у нас молодой, так сказать, подающий надежды, без году неделя в отделе, а уже очередное звание на подходе. Тебе, так сказать, и карты в руки.
Не мог простить начальничек Стасу маму прокурора области и папу замминистра. Чуть ли не в глаза называл «мажором» и загружал работой по самое не могу. На этот же раз превзошёл себя, добавив:
— Дело Душителя, так сказать, на особом контроле, прошлёпаешь, даже мама не поможет. К пятнице чтоб отчитался. Всё, свободен.
Обозлённый Стас перебирал бумаги, и просматривал диск с материалами дела. Кошмар следователя. Серия. Только пару месяцев назад догадались связать четыре убийства. Объединяло все жертвы одно — способ лишения их жизни. Удушение шарфом. Маньяк не насиловал, не истязал. Просто накидывал сзади удавку. Но ведь как-то он выбирал. Как? Стас снова и снова просматривал фотографии убитых. И те, что с места происшествия, и из домашних архивов. У кого они были. Когда в глазах зарябило от напряжения, Стас откинулся на спинку стула. Глухо. Что общего у бомжа, продавщицы бутика, студента и работяги с завода? А ведь что-то есть, обязано быть. Пол, возраст, статус — мимо. Общее прошлое? Вряд ли. Может, какая-то черта внешности? Цвет глаз, например, или… Только-только начавшая оформляться мысль испарилась с телефонным звонком.
Стас недовольно поморщился, заметив высветившееся имя. Дашка. Последнее время барышня стала чересчур навязчивой.
— Постель, не повод для знакомства, милочка, — пробурчал следователь и сердито ткнул пальцем в экран айфона, принимая вызов. Минуту он слушал восторги Дашки по поводу увиденного ролика с малышом. Ещё две — рассуждения о том: «как бы хорошо нам завести такого».
«И этой замуж невтерпёж. Что ж так не везёт-то?» — хмуро подумал Стас и прервал восторги собеседницы:
— Дашунь, некогда. На работе завал. Что говоришь? К ужину курочку пожаришь? Ладно, приду, уговорила. — Против жареной курочки следователь ничего не имел. Может, Дашка и не светоч разума, но готовила она шикарно. Нажав отбой, Стас машинально отметил высветившуюся дату: девятое сентября. Он подскочил на стуле и лихорадочно стал просматривать даты убийств.
— Так, все в сентябре: тринадцатое, это прошлый год, пятнадцатое — позапрошлый, ещё раньше семнадцатое и двадцать первое. Твою ж мать! — выругался Стас. По всем прикидкам выходило: убийство произойдёт на днях. Если уже не произошло. А тогда не видать ему, Стасу, нового звания и прозябать дальше в этой дыре. Отец, видите ли, на принцип пошёл. Мог ведь пристроить на тёплое местечко, так нет: «Сначала опыт приобрети, звёздочек на погоны набери».
Следователь уставился в монитор и заявил, обращаясь к маньяку:
— Только замочи кого, пока Петров на больничном, из-под земли тебя, урод, достану!
Он с удвоенным рвением взялся за дело. В двух случаях имелись свидетели. Они видели накануне высокого худого мужчину в плаще, с длинным шарфом. Фоторобот составлен. Ориентировки разосланы. А толку? Четыре убийства, четыре года. Этот — пятый. Стас с досады стукнул кулаком по столу.
— Э, Стасик, дарагой, зачэм мебэл казённый ломаэшь? — раздалось от двери. Следователь злобно глянул на незаметно вошедшего Игоря Рябченко, по прозвищу «вечный старлей». Рябченко он недолюбливал за привычку в дело и не в дело изображать кавказский акцент. — Молчу, молчу, — усмехнулся Игорь. — Там к тебе участковый с Рабочего. Говорит, видели подозрительного типа, похожего на Душителя.
Стас выскочил из кабинета, прихватив куртку и едва не сбив с ног «вечного старлея», видимо, не ожидавшего такого рвения от «мажора». Вскоре следователь с пожилым неразговорчивым участковым уже ехали на машине Стаса на окраину.
Посёлок Рабочий, построенный в тридцатые годы прошлого века для рабочих машиностроительного завода, находился в городской черте. После банкротства завода и его закрытия, посёлок тоже понемногу приходил в упадок: закрылись школа, пара магазинов, клуб. Люди разъезжались. Несколько старых двухэтажек, расположенных за парком, стояли полностью опустевшие. Как, впрочем, и заросший кустарником парк с остатками проржавевших аттракционов. Дома самопроизвольно разрушались и потихоньку растаскивались предприимчивыми жителями Рабочего. Эта часть окраины почему-то представилась Стасу уродливой бородавкой на лице старика-города, и без того не блещущего красотой.