«Всплыл» перстень во время Великой Отечественной войны в блокадном Ленинграде. Чтобы выжить, люди обменивали всё мало-мальски ценное на продукты. Развелось не мало дельцов, наживающихся на этом. При задержании одной из самых крупных групп, спекулирующей хлебными карточками, обнаружилось много золотых украшений и среди них «Лик сатаны». Узнать, кто именно сдал перстень, не удалось. Все спекулянты этой группы были застрелены на месте, за оказание сопротивления или за попытку к бегству. По законам военного времени. Драгоценности, имеющие историческую ценность, а таких тоже оказалось не мало, отправились в музеи.
— И вот, спустя столько лет, «Лик сатаны» вернулся в Сосновое, — вещала Марина, — перстень занял должное место среди остальных экспонатов. Это бриллиант коллекции. Бриллиант и в прямом и в переносном смысле.
Гости находились в кабинете Павла Игнатьевича и разглядывали находящийся под стеклянным кубом, оснащенным сигнализацией, «Лик сатаны». Бриллиант словно впитывал солнечные лучи, наливаясь зловеще кровавым цветом. Марина встала рядом с экспонатом и окинула экскурсантов полным гордости взглядом. Высокий красавец смотрел с неприкрытым восхищением и даже вожделением. Сначала Марине казалось, что незнакомца интересует бриллиант, но только до тех пор, пока она не утонула в жарком взгляде голубых глаз.
На банкете в честь открытия, проводимом в бальном зале, они познакомились. Виктор Ланге, гражданин Швейцарии, архитектор кампании «Дым отечества», ухаживал за Мариной несколько старомодно, но очень романтично. Цветы, конфеты, шампанское, прогулки под луной, посещения театров и выставок. Спустя неделю Виктор приехал к Марине, обосновавшейся во флигеле, в гости. Она сама попросила остаться. С тех пор Виктор часто бывал в Сосновом. Служащие комплекса стали воспринимать его как своего, охрана беспрепятственно пропускала.
Отношение его к Марине осталось трогательно романтичным, неизменные букеты, милые подарки. А вот любовником Виктор оказался не самым темпераментным. Марину, как ни странно, это не расстроило. Главное — отношение, а темперамента ей хватит на двоих.
За воспоминаниями Марина не заметила, как дошла до парадной лестницы. В воскресенье и в понедельник экскурсий не ожидалось, обитатели усадьбы расслабились. Управляющий имением с женой, занимающие правый флигель, Марина жила в левом, отправились на все выходные в гости. Экскурсовод и смотрительница находились в усадьбе не постоянно. Садовник с дворником тоже куда-то уехали. Оставались, конечно, охранники, они дежурили по двое. Но домик охраны располагался рядом с коваными воротами.
Не напросись Виктор в гости, Марине пришлось бы ночевать одной в огромной усадьбе. Жутковатая перспектива. Заведующая музеем передёрнула плечами и направилась осмотреть коллекцию. Как обычно задержалась у «Лика сатаны». Ещё готовя экспонаты к выставке, она специально расположила перстень под определённым углом к свету. Пришлось перепробовать множество вариантов, но результат того стоил: бриллиант выглядел почти живым. Зловеще, завораживающе и невероятно красиво. Казалось, ещё немного и камень запульсирует, забьётся, подобно сердцу.
С трудом отведя взгляд, Марина подошла ко второму своему любимому экспонату — портрету графа Смирнова. Если фотографии его брата имелись, то портрет оказался единственным и обнаружился в Русском музее. В имении во время пребывания в нём Павла Игнатьевича гостили и художники. Марину заинтересовало, почему запечатлённым оказался не их приятель археолог, а граф. А потом подумала, что вряд ли учёный согласился бы часами позировать.
Марина долго вела переписку с Русским музеем, выбивая разрешение выставить картину в Сосновом. Помог Глеб Ефимович. У профессора Эрвиера в музее служил однокурсник. Пока оформлялись документы, выбиралось подходящее место, Марина к новому экспонату не приглядывалась. Разглядев же, изумлённо охнула. Мужчина на портрете оказался хорош, но удивление вызвало не это. Если откинуть усы и бороду и убрать из голубых глаз порочное выражение, граф становился похожим на Виктора.
С предвкушением реакции любимого на это сходство Марина ходила несколько дней, и вот сегодня, наконец... Заведующая музеем по-девчоночьи хихикнула. Раньше она частенько развлекалась, находя на картинах персонажей, схожих с друзьями и знакомыми. Если подруги воспринимали сходство нормально, то все лица мужского пола независимо от возраста реагировали резко отрицательно. Только профессор Эрвиер долго смеялся над репродукцией Врубеля. Затем, утирая выступившие слёзы, произнёс: