— Что-то случилось? — со второй полки свесился Зёма.
— Я, в натуре, допился. Призраки мерещатся, — выдохнул Беляк, — и кровь. И показалось, что зеркало треснуло.
— Не к добру, — раздалось с соседней полки.
— Не каркай, — оборвал соседа по купе Бай. — Говорят же — показалось.
— Ребята, долго едем. А лейтенант говорил, нас борт ждёт. Как бы не в Афган, — высказался Зёма.
Все помрачнели. Вспомнили цинковые гробы, приходящие в город.
Посидели молча. Но тишина в вагоне длилась не долго. Раздался громкий голос проспавшегося прапорщика, выяснявшего, «какая падла разбила зеркало».
Перед посадкой на борт призывников сутки продержали в военном училище. Сопровождающих сменили курсанты. Но особого сопротивления их командам не оказывалось — парней вымотали дорога, спиртное и тревожные мысли. До похода в баню, Беляк пару раз подрался с призывниками из других областей, но вскоре выдохся и он. После бани выдали летнюю форму. Удалось выяснить — они в стройбате и летят за бугор.
На вопрос, есть ли стройбат в Афгане, курсанты пожимали плечами. Ничего не прояснилось и в самолёте. Всего вылетело три борта. Выгрузились на военном аэродроме. Пронизывающий порывистый ветер заставлял забыть, что подходит к концу май. Летняя форма не грела. Подпрыгивающий от холода Бай подал идею:
— А давайте греться, как у нас в отарах бараны.
Его послушали, пусть как бараны, лишь бы помогло. Сбились в кучу. Те, что в центре согревались и менялись местами с теми, что оставались снаружи. Новобранцы с других двух бортов последовали их примеру. Наконец о них вспомнили и построили. Невысокий капитан толкнул речь.
— Товарищи солдаты советской армии! Вам предстоит представлять нашу Родину в Народной Республике... — тут он выдержал паузу. Над аэродромом повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра. Довольный произведённым эффектом капитан продолжил: — Монголии. — Раздался дружный вздох облегчения. — Вам выпала честь строить самую крупную в Азии инфекционную больницу...
Дальнейшие слова капитана большинство пропустило мимо ушей. Доминирующей оказалась мысль: «Не Афган. Не Афган. Не Афган».
Служба в части, расположенной в Улан-Баторе отличалась от службы в Союзе, известной новобранцам по рассказам друзей. Не было «дедов». Отслужившие два года солдаты заменялись следующим призывом, практически не пересекаясь. В местном чипке обнаружились дефицитные сгущёнка, цейлонский чай и куча других вкусностей. А в столовой вместо перловой каши, прозванной повсеместно «дробь шестнадцать», кормили гречневой.
— А я бы не против и перловки поесть, — протянул Зёма и осёкся под удивлёнными взглядами остальных. К концу второй недели уже весь взвод, обкормленный гречкой, был бы не против поесть перловки.
Толкавший речь у самолёта капитан оказался их ротным. Желчный, язвительный, раздающий наряды вне очереди направо и налево, он невзлюбил Беляка и его друзей и мог превратить их службу в ад, если бы не работа на стройке. Их взвод работал на втором корпусе. Первый, уже возведённый, располагался поодаль. Как на любой стройке стройматериалы могли завезти с опозданием, что давало дополнительные минуты отдыха. Беляк, ещё на гражданке получивший профессию стропальщика и Бай, каждое лето гостивший у деда в казахском ауле, физическую нагрузку переносили легко. А вот Зёме без их помощи пришлось бы туго. А ещё на стройке трудились советские специалисты и местные, которые и восполняли недостаток знаний, обычно передаваемый старослужащими. Первым делом Беляк выяснил главное — где достать спиртное.
Инженер, оказавшийся земляком, посмеялся, но ответил:
— Местная водка дорогая, лучше брать самогон у семёновцев.
— У кого? — переспросил Беляк.
— Тут недалеко, километрах в двух, живут потомки белогвардейцев. Самих-то белых мало осталось, уже старики. Слышали об атамане Семёнове?
Бай и Беляк обернулись к Зёме, тот неуверенно кивнул.
— Кажется, слышал.
— Семёнов целой армией командовал. Интересная личность — выходец из низов, а дворянам приказы отдавал. Армия Семёнова... У них даже погоны были с вензелем «А. С».