— Почти как у нас! — воскликнул Зёма, разглядывая чёрный погон с буквами «С. А».
Поход за самогоном, намеченный на следующий день, пришлось отложить. Инженер взял их с собой в гости к монгольскому другу. Спросил, хотят ли посмотреть, как местные живут. Кто же откажется.
Ехали на уазике около часа. Дороги как таковой не наблюдалось. Вокруг простиралась степь. Изредка вдали виднелись табуны коней, отары овец с сопровождавшими их всадниками-пастухами. Встретилась туша павшей лошади с пировавшими на ней большими птицами с коричневым оперением и страшными голыми шеями.
— Это грифы, питаются падалью, — пояснил инженер. — Тут их несколько разновидностей. Самый крупный — чёрный гриф, но их мало. Я сам только один раз видел.
Монгольский друг, получивший образование в Советском Союзе, хорошо разговаривал по-русски. Он пригласил гостей в большую юрту, покрытую белым войлоком. Около юрты паслась коза, а над входом был прикреплён куст колючек. Зёме и инженеру, с их высоким ростом, пришлось пригнуться.
— Это зачем? — потихоньку спросил Беляк.
— Потом спросим, — шепнул инженер и уже громко поздоровался с обитателями юрты: — Добрый день. Самбайну!
— Самбайну! — раздался в ответ нестройный хор голосов.
В юрте находились две женщины — молодая и старуха — обе в национальной одежде и целая куча шустрых ребятишек.
Женщины засуетились. Старуха показала гостям на куски войлока, предназначенного для сиденья, и шугнула детей, обступивших солдат. Молодая принялась накладывать еду из большого казана в глиняные миски.
Вскоре все и гости, и хозяева, сидели, поджав ноги и с удовольствием ели что-то наподобие русских пельменей, только в три раза больше и с отверстием в центре. На лице Бая, обычно непроницаемом, отражалось блаженство.
— Как у деда погостил, — шепнул он друзьям.
После обеда ребятишки высыпали из юрты под грозные крики-указания бабушки.
— Матушка твоя сегодня сердитая, — сказал инженер монголу.
Тот замялся, но потом пояснил:
— Говорят, опять тэрэн появился. Приходится детей пугать, что он им голову откусит, чтоб далеко не убегали.
— Тэрэн? Это ещё что за зверь?
— Один из чуткуров. Как же по-вашему... Нечистый. Чёрт.
— Чёрт, — разочаровано протянул инженер. — Всего лишь суеверия. Ты поэтому колючки над входом повесил?
— Нечистых отгоняют колючки и козы, — пояснил монгол. Прислушивающаяся к разговору и, видимо, кое-что понимавшая старуха подошла к Беляку, показала на седой клок в его волосах и что-то произнесла.
— Что она сказала? — спросил инженер.
— Этому солдату не нужно бояться тэрэна, на нём знак Лу, знак дракона.
— Угу, а нам, значит, нужно бояться, — хмыкнул Зёма. — Ну, ты, Беляк, и здесь отличился.
Монгол пригласил попить чай. Округлившимися от удивления глазами трое друзей наблюдали, как молодая хозяйка высыпает в котёл с кипящим молоком пачку заварки, добавляет большой кусок бараньего жира и солит. Инженер хитро улыбнулся, и шепнул — нужно всё выпить, уважить хозяев.
За чаепитием принялся расспрашивать монгола о тэрэне, солдаты внимательно слушали. Суеверия, конечно, но интересно.
Чуткуров, слуг владыки преисподней Эрлик-хана, в Монголии множество, но увидеть можно лишь одноногого и однорукого тэрэна. А если удастся его призвать, совершив обряд, то тэрэн будет исполнять все желания хозяина. Плата поначалу невелика — пара баранов, например. Но беда если не избавиться от чёрта вовремя. Желаний всё больше. Человек и не замечает, как тэрэн становится хозяином его души и платить приходится, отбирая жизни у людей. Если призвавший нечистого погибает, тэрэн вселяется в того, кто окажется рядом. Произойти это должно быстро, иначе Эрлик-хан вернёт своего слугу в преисподнюю. Местный тэрэн откусывает головы. Появляется он редко — раз в несколько лет, последнее время чаще. Сначала находят туши овец без головы, потом убитого человека, тоже без головы. Несколько дней назад пастухи нашли безголового барана.
Беляк, уже давно ёрзающий на месте, не выдержал:
— У вас тут, в натуре, маньяк орудует, а менты вилами не шевелят. Неужели никаких улик?
Монгол кивнул:
— Я тоже думаю, человек головы отрезает или отрубает. Милиция приезжала — а улик нет. После грифов от трупов мало что остаётся. Пока найдут. Местность пустынная.
— Если понимаешь, зачем тогда коза, колючки? — спросил посерьезневший инженер.
— А вдруг всё-таки тэрэн, — ответил монгол.
Когда уезжали, ребятишки бежали за машиной и дружно махали руками вслед.
К семёновцам удалось отправиться лишь в конце недели. Пошли Беляк и Бай. Зёма накануне натёр ногу и потому был оставлен на стройке. Посёлок нашли без труда — несколько дощатых домиков, похожих на бараки. Постучали в крайний. Дверь открыла девушка монголка. В ситцевом платье и такой же косынке на заплетённых в две косы волосах, она выглядела вполне современно. Даже равнодушный к восточным красавицам Беляк отметил про себя: «Симпотная девчонка». А Бай замер от восхищения. Когда же девушка улыбнулась, явив ямочки на щеках, солдат понял, что попал.