— За самогоном? — спросила монголка по-русски и добавила: — Заходите.
Солдаты зашли и остановились у порога, оставив дверь открытой.
Девушка скрылась в боковой комнатке с занавеской вместо двери и тут же вернулась с бутылкой в руках.
— Двадцать тугриков, — назвала цену.
Друзья рассчитались, но уходить не спешили. Девушке, видимо, тоже не хотелось отпускать незваных гостей. Они с Баем весело болтали о какой-то чепухе. Девушка носила имя Цэцэг, что означало цветок. Бай напрашивался в гости, а, получив вежливый отказ, пригласил навестить его на стройке. Беляк, прислонившись плечом к косяку, вежливо ждал и не вмешивался.
Неожиданно сзади раздался вкрадчивый мужской голос:
— К кухан моей пришли?
Друзья резко обернулись. Первое, что бросилось в глаза — дуло наставленного на них ружья. Только потом разглядели высокого широкоплечего старика. Невольно попятились внутрь дома, понимая, что путь к отступлению отрезан.
Старик наверняка видел, кто разговаривал с девушкой, но ружьё нацелил на Беляка. Тот побледнел.
— Дед, ты чего, в натуре? Мы за самогоном. Не к твоей внучке.
— За самогоном? — недоверчиво переспросил старик. Ружьё он опустил, но пристально изучал Беляка, переводя взгляд то на лицо, то на погоны.
— За самогоном, — закивал солдат, лихорадочно доставая припрятанную за пазуху бутылку.
Увидев бутылку, старик отодвинулся в сторону и сердито сказал:
— Получили своё, идите. Нечего тут.
Дважды повторять не пришлось. Солдаты вышли из домика, стараясь не поворачиваться к его хозяину спиной.
Тот, потеряв к ним интерес, зашёл в дверь. И только тогда Бай и Беляк побежали. Зёма ждал их за забором стройки. Увидев друзей, просиял.
— Ух, чуть не спалились! Айда бегом, там кирпич подвезли.
Вечером взвод угощался самогоном, а Беляк красочно рассказывал о случившемся, умолчав о том, что Бай влюбился и о собственном страхе.
Монголка Цэцэг появилась на стройке через два дня в обеденный перерыв. Она принесла лепёшки, выпивку и долго извинялась за Хозяина, так назвала старика. Потом стала появляться почти каждый день. Бай отводил девушку в сторонку, они садились на доски и разговаривали до конца перерыва или уходили гулять за забор.
— Не нравится мне это, — поделился с Зёмой Беляк спустя неделю. — Как бы не перепихнулись. Дед пристрелит, не задумываясь. Буржуй недорезанный.
— Бай что-то от нас скрывает, — задумчиво произнёс Зёма. — Может, они уже?
В умывалке друзья припёрли Бая к стенке и приказали:
— Колись.
От услышанного оба вытаращили глаза и в один голос воскликнули:
— Жена?!
Юная Цэцэг оказалась женой старика. Бай, запинаясь, рассказал, что она осталась сиротой. Хозяин подобрал её маленькой девочкой в степи около убитых родителей.
— Она ему, козлу старому, ещё и благодарна! — скрипнул зубами Бай. — Спас, так и отдал бы в детдом. Старая сволочь!
На все уговоры друзей прекратить встречи, солдат лишь отрицательно мотал головой. Тогда Беляк с Зёмой выбрали другую тактику. Не оставляли влюблённую пару наедине. Один из них, а то и оба крутились неподалёку. Бай злился, но поделать ничего не мог.
По части пошёл слух о скором прибытии из Союза высших чинов с проверкой. Слух перерос в уверенность: за строевую подготовку отцы-командиры взялись всерьёз, прекратились перебои в поставках стройматериалов. Солдаты вечером еле доползали до постелей. Зёма, любивший на гражданке поспать, страдал больше остальных и однажды задремал, стоя на построении.
— Товарищ солдат! Выйти из строя, — раздался карающий глас капитана. Зёма получил тычок в бок от Беляка и, пошатываясь, вышел. — Это что за ползающая каракатица? — ехидно осведомился ротный и скомандовал: — Встать в строй, — затем: — Выйти из строя!
Так повторялось раз пять и Беляк не выдержал, негромко сказав:
— Это издевательство.
Капитан услышал.
— Теперь вы, товарищ солдат, шаг вперёд! Повторите, что вы сказали.
— Это издевательство, — громко произнёс Беляк.
Капитан нехорошо усмехнулся, повернулся к Зёме:
— Наряд вне очереди.
— Есть, наряд вне очереди, — вяло отозвался солдат.
— Встать в строй, — тут ротный развернулся к Беляку: — Три наряда вне очереди.