Моленье началось с вечерней зарёй. Перед входом в горницу поставили деревянную лохань с чистой водой, рядом тряпицу кинули. Входившие омывали ноги в лохани. После чего вытирали их о тряпицу и входили внутрь. Каждый нёс свою «молельную» плеть», сплетённую ради таких случаев. Входили только взрослые. Дети и подростки крутились снаружи, заглядывая в распахнутые настежь окна и дверь. Вдоль стен стояли лавки, уставленные горящими свечами. Молящиеся выстроились в круг, вскинули руки вверх и закричали:
— Христос Антип, приди, дай вкусить благодати! Приди! Приди!
В центр круга ввели Анну. Санюшка, стоящая напротив двери, даже не сразу её узнала: простоволосую, в исподней рубахе и нижней юбке. В горнице завопили:
— Сестра! Сестра! Сестра!
Непонятно откуда появился Антип. Все, кроме Анны попадали на колени и принялись биться лбом об пол, подвывая.
— Братья и сёстры! Возрадуйтесь! — Антип взял за руку Анну. — Вот сестра наша. Встаньте, возлюбленные дети мои!
Люди послушно поднялись. Антипа было не узнать, он распрямился, казался выше, глаза словно горели неистовым пламенем. Санюшка почувствовала не страх, ужас перед ним. Хотела убежать, но ноги словно вросли в землю. Одна из молящихся набрала в ковш грязной воды из лохани у входа и подала Антипу. Он помочился в него и протянул Анне:
— Испей. — Та послушно сделала глоток. — Плоть от плоти моей, кровь от крови моей. — Взял услужливо поданный кем-то пучок полыни, стал макать его в ковш и орошать сектантов, подставляющихся под брызги и голосящих: «Меня, Боженька, меня!»: — Благословляю вас, дети. — Протянул плеть Анне, скинул балахон до пояса. — Дай мне отведать благодати своей!
Анна ударила пару раз. Это словно послужило сигналом. Сектанты — и бабы и мужики — обнажились до пояса и начали хлестать друг друга. А потом… Санюшка не смогла смотреть на то, что началось потом. Видела она и как скотинка спаривается, и парочки на сеновале пару раз заставала, но то, что творилось в горнице, заставило бежать прочь без оглядки. Остальные дети и подростки Михайловки были к такому зрелищу привычные. Они развлекались, как могли, пользуясь занятостью взрослых: играли в салочки и в лапту.
Санюшка выбежала за околицу и остановилась перед тропкой, ведущей в лес. Уже стемнело. Изредка ухал филин. Деревья стояли чёрной мрачной стеной. Неожиданно вспомнилось: путь лежит через Кудеярову поляну. Там одной и днём-то страшно. А вдруг голоса тогда не привиделись, и схватит её призрак монаха, или вурдалак какой. Девочка развернулась и поплелась в выделенную им с матерью каморку. Забралась на печь, и сама не заметила, как заснула.
Мать вернулась утром, вся растрёпанная. Рухнула без сил на лавку и проспала до обеда. Санюшка смазывала рубцы на спине Анны специальной мазью и спросила:
— Сильно больно, маменька?
Анна улыбнулась пересохшими губами:
— Мала ты ещё, глупа. Страданья ради веры истинной ведут в Царствие Небесное.
Следующее моленье ожидалось в воскресенье. Санюшка стала замечать, как бабы шепчутся за её спиной, а мужики и подростки оглядывают как тогда Антип. Не нравилось девочке это, в сердце закралась тревога. Накануне моленья Анна возвестила:
— Счастье тебе выпало: Христос Антипа решил тебя Богородицей сделать, сына ему родишь.
Санюшка побледнела. Сами собой навернулись слёзы. Мать грозно проговорила:
— И посмей только Христосу Антипе не угодить. Прибью!
Весь день девочка лихорадочно обдумывала, как бы сбежать. Мать что-то прочуяла — глаз не спускала. Только когда стемнело, Анна ушла из каморки. Санюшка вылезла из окошка и кинулась в лес. Девочка не знала, что побег её замечен. За углом дома стояли мать и Антип.
— Вот гадюка! К деду подалась! — воскликнула Анна. — Я догоню, она быстро не бегает, хромая.
— Погодь, я сам, — глаза Антипа заблестели в предвкушении. — Догоню и в лесу причащу. А вы все позже подходите, к полуночи. На поляне моленье будет. Факела захвати, — распорядился он и бесшумно скользнул вслед за беглянкой.
Санюшка сначала бежала быстро, потом прихрамывать начала, потом вовсе на шаг перешла. В лесу стояла тишина. Луна светила ярко. Слишком ярко. Дойдя до поляны Кудеяровой, девочка решила обойти её вдоль оврага до дуба, а там сил набраться и быстро перебежать освещённый участок. Пробралась с трудом — край оврага весь зарос колючим кустарником. У дуба перевела дух. До дедова дома уже недалеко — полянку бы только перебежать. Сзади на плечо легла чья-то холодная рука. Санюшка резко обернулась и начала пятиться к дереву, покуда спиной в него не упёрлась.