Егор отрицательно помотал головой, опустился на стул, опасливо косясь на расположенные на соседнем столе баночки с формалином. В них плавали какие-то органы, и следователь даже думать не хотел, какие.
Рита рывком откинула простыню, покрывавшую труп на среднем столе.
— Так, так. Мужчина, около пятидесяти. Рост выше среднего, телосложение нормальное. Ухоженный мужичок, как такого никто не хватился? На шее гематомы, похоже следы от пальцев. Интересно, задушили или шею свернули? О, а на лбу что ещё такое?
— Печать кто-то поставил, — хмыкнул Егор, сообразивший, о чём речь.
— Не совсем печать, — пробормотала Рита, — это штамп из детского набора, я типа такого вашей Алёнке дарила. Там зверушки, птички. А это, похоже, соловей.
Внезапно Рита замерла, напряжённо всматриваясь в лицо трупа.
— Рита, что? — Егор быстро вскочил со стула и подошёл. — Что-то не так?
— Неизвестный, говоришь? — Рита вышла из оцепенения. — Это Миров Сергей Сергеевич, доцент с кафедры психиатрии. Прозвище у студентов Соловей. Подожди минуточку, — остановила она Егора, порывавшегося задать какой-то вопрос. — Позвоню, отменю занятие. Неэтично студентам присутствовать на вскрытии препода.
Следующие несколько минут прошли в телефонных разговорах. Рита отменяла занятие, а Егор докладывал начальству, что личность неизвестного удалось установить.
Закончив разговор, следователь немного виновато протянул:
— Ритуль, тут такое дело, в связи с вновь открывшимися...
Рита не дала договорить.
— Да иди уж. Без студентов мы с ребятами быстренько вскроем. Тут сюрпризов быть не должно. Твоё присутствие в протоколе вскрытия обозначим, копию протокола тебе сделаем. Топай.
Уже у двери Егор обернулся.
— Расскажешь позже о нём?
— Боюсь, сильно не помогу. Я Соловья лет пятнадцать не видела. С тех пор, как на четвёртом курсе экзамен по психушке сдала. Если успеешь, забегай к концу дня, поговорим.
— А может, ты к нам, в гости? — Посещать лишний раз морг Егору не хотелось.
Рита фыркнула.
— Вот ещё. Вместо того чтоб со Светой посплетничать и с Алёнкой поиграть, обсуждать твои трупы? Не дождёшься.
Время пролетело быстро. Когда Егор вновь подходил к моргу, у него возникло ощущение бега по кругу, где он вернулся к исходной точке. Заворочалась интуиция, предрекая неприятности. Утихла лишь после ознакомления с протоколом. Сюрпризов действительно не было. Следователь хмыкнул — силён убийца, сломал шею взрослому мужику голыми руками. Егор комфортно расположился на диванчике в комнате отдыха. Рита уселась напротив.
— Это я наградила Мирова кличкой Соловей, и, знаешь, прижилось.
Рита рассказывала так живо, что Егор увидел прошлое глазами студентки четвёртого курса мединститута...
— Соловей мой, соловей! Голосистый соловей! — дребезжащий старческий голос старательно выводил романс Алябьева, безбожно фальшивя на каждой ноте. Обладательница голоса — постоянная пациентка психиатрической больницы — худенькая, с неопрятными седыми волосами, стояла с достоинством оперной дивы. Собственно, таковой она и была когда-то. Для остальных — была, а для себя так и осталась, заблудившись в прошлом. Для неё не существовало небольшой аудитории, группы студентов, преподавателя. Последний, не скрываясь, смеялся над неловким исполнением, периодически от хохота утыкаясь головой в лежавшие на столе руки.
Студенты сидели притихшие, не знающие, как реагировать. Им смешно не было. Но только Риту охватило негодование. Да, старость и болезнь могут быть жалкими, неприглядными, смешными, но разве допустимо вот такое откровенное глумление? А как же этика, деонтология, пафосные речи о врачебном долге, что велись с многих кафедр? Высказать это преподавателю Рита не решилась. Когда же узнала, что Миров всем группам, у которых проводил занятия, показывал эту больную и так же смеялся, неприязнь к нему только возросла. Парни студенты с её мнением соглашались, а вот девушки... С представительницами прекрасного пола оказалось всё не так просто.
Рита не раз втолковывала подружкам, что Соловей циник и бабник такой, что штамп ставить негде. Но холостой красавец преподаватель, по их мнению, имел право на «некоторые слабости». Тем более к яркой внешности прилагались дорогая машина, квартира в центре города, напичканная современной техникой и любовь к экзотическим питомцам. Попугай какой-то редкой породы и игуана тоже повышали рейтинг.
— Рита, а у тебя с этим Мировым точно ничего не было? Ведь от ненависти до любви... — не утерпев, вмешался в рассказ Егор.
Рита сморщилась, её заметно передёрнуло.