Началось это лет в пятнадцать, и Дашка долго игнорировала такие знаки, до того момента, когда, поддавшись тревоге, сдала билет на круиз на теплоходе «Булгария». А подруга, с которой они вдвоём собрались путешествовать, обиделась, обругала баламуткой и ... Погибла подруга. Дарья подавила вздох. Не любила вспоминать то лето.
Но почему считалочка появилась теперь, когда жизнь начала налаживаться? После нескольких месяцев бесплодных попыток покорить столицу, наконец, подвернулась возможность заработать. Ну и пусть придётся быть «менеджером по швабре», как ехидно выразился Дарьин парень. Зато зарплата — пальчики оближешь, да и жить на всём готовом в загородном доме в лесном массиве — ещё какая экономия. Не Рублёвка, но тоже, видно, дачный посёлок не для бедных. Так что — у считалочки ошибка вышла.
Когда, миновав шлагбаум, въехали в посёлок, Дарья испытала лёгкое разочарование. Высокие заборы и ничего за ними не видно. Попутчики оживились. Дарья незаметно их разглядывала. Помимо неё самой хозяева наняли пять человек. Повар, представился китайцем, а так наверняка калмык или казах. С вхождением в моду китайской кухни, число поваров-китайцев подозрительно возросло. Две горничных — невысокие, миниатюрные, блондинки с длинными волосами, раньше знакомы не были, но сразу сдружились. Сама Даша предпочитает короткую стрижку, но тоже метр с кепкой и худенькая — наверное, хозяевам приелись длинноногие дылды-модели. Два охранника, молодые, накачанные, наверняка бывшие спортсмены. Все провинциалы из глубинки, занесённые непонятно какими ветрами в Москву.
Размышления пришлось прервать. Прибыли на место. От ворот ехали до дома ещё минут пять. Выбрались из машины и тут же замерли перед трёхэтажным особняком, стилизованным под помещичью усадьбу и имеющим к тому же два крыла. Один из охранников слегка присвистнул. Горничные Настя и Марина восторженно зашушукались. А вот Даша, прикинув предстоящий объём работы, подумала, что за просто так в наше время хозяева большие деньги не платят.
Парнишка-китаец, чутко уловив её настроение, произнёс:
— А не хило вам, девчонки, убираться придётся: в начале недели начнёте в левом крыле, к концу закончите в правом.
— Пришёл поручик Ржевский и всё опошлил, — отозвалась Настя.
— Из него Ржевский, как из тебя модель Наоми... — закончить Марина не успела.
Из дома вышла экономка. Никем другим эта женщина по определению быть не могла: строгая причёска, неестественно прямая осанка, закрытое тёмное платье с белым воротничком — словно сошла с экрана исторического фильма.
— Прикинь, нас тоже вырядят в платьица с фартуками, — успела шепнуть Настя на ухо Даше и смолкла под строгим взглядом экономки. А ведь Настя оказалась права.
Охранников отправили в специальный дом у ворот, а девушек и повара разместили на первом этаже левого крыла. Настя с Мариной поселились вместе, Дарья и китаец, которого она прозвала про себя Ржевский, получили по одноместной комнате. После предварительного инструктажа, экономка заявила:
— В шкафах униформа. Будьте добры с восьми до двадцати ноль ноль соответствовать. После двадцати двух и до шести утра из здания не выходить: охрана выпускает собак из вольера.
— Концлагерь какой-то, — тихо буркнула Настя, но у экономки оказался хороший слух.
— Думаю, размер вознаграждения за ваш труд, компенсирует испытываемые неудобства, — высказала она покрасневшей девушке.
До обеда разбрелись по комнатам. В шкафу Дарья обнаружила два платья с фартуками и наколку на волосы, туфли без каблука, несколько упаковок телесных колготок. Не спеша, разложив свои вещи в шкаф и тумбочку, нижний ящик которой до конца не задвигался, Дарья рассмотрела униформу: платья новые, с этикеткой, а фартуки — ужас какой-то — накрахмалены — и быстренько переоделась. Всё оказалось впору, даже туфли. Интересно. Наверное, закупили оптом униформу маленького размера, теперь подбирают под неё девочек-дюймовочек.
Она осмотрела себя в зеркале. М-да, вот тебе и высшее образование. Прислуга. «Ничего, это временно», — успокоила себя Дарья, присела в реверансе и сказала:
— Чего изволите-с, барин?
— Кофею в постель, — раздалось от двери.
Дарья от неожиданности потеряла равновесие и еле удержалась за шкаф. Она обернулась. Ржевский, переодетый в кипенно-белые куртку, брюки и поварской колпак, оттенявшие смуглую кожу, весело улыбался.