— За двоих работаешь, — виновато вздохнула Устя.
— Да что мне будет? Как там, в частушке: я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик. Не грусти, подруга.
Полдень обрушил на деревню целый ушат новостей. Усте с бабушкой принесла их крёстная, успевшая сбегать к себе. В город увезли с подозрением на сибирскую язву Зинку и одного из скотников, забивавшего больных животных, увезли спецы на своей машине. Умер сторож, дед Тихон. Вернулся Игнат. Доставил его тот же уполномоченный из ГПУ. Вот только обратно товарищ из органов не отправился, а ходит, всех расспрашивает правда ли, что председатель не препятствует суевериям среди колхозников, да и вообще, не по его ли вине падёж скота случился. Кто-то успел донести и о вспышке сибирки, и о вчерашнем боронении.
— Никак арестуют? — охнула бабушка. — Толковый ведь мужик, председатель-то, душевный.
Устя решилась.
— Пойду к Язвеню, — сказала она и направилась к двери под причитания бабушки и напутствия крёстной: «главное, быстро убегай, шибко быстро».
Половину пути Устя прошла решительно, широко шагая. Она не смотрела по сторонам, боясь передумать. Неожиданно накатил страх, показалось, за ней кто-то следит. Устя остановилась, потихоньку огляделась: дорога, справа тайга, слева засеянные поля, впереди невысокий холм. Пусто, тихо, но ощущение чьего-то пристального взгляда не пропало.
Ноги сделались ватными. Каждый шаг давался с трудом. Появились трусливые мыслишки: «Может, не ходить? Может, само как-нибудь решится». Устя даже головой махнула, отгоняя их. Вытянула вперёд забинтованные руки и сказала вслух:
— Нужно идти. Скоро заживут и Сибирка до меня доберётся.
Стало ещё страшнее. А вдруг чёрная старуха уже там, у Язвеня, ждёт её, или крадётся по тайге вдоль дороги следом. Послышался шорох справа. Устя застыла, прислушиваясь. Тишину неожиданно пробил звук, доносящийся из-за холма от дальнего поля. Трактористке этот звук был хорошо знаком. «Работают. Интересно, кто из наших? А, неважно, Агафья через часок сменит», — подумала Устя и быстро вбежала на холм. Оттуда поле было хорошо видно. Неожиданно стало стыдно, вдруг, кто заметит, как объяснять, что она здесь забыла? Врать Устя не умела, а уж каких трудов стоило не выложить всё подруге. Она свернула с дороги и остаток пути до камня прошла по тайге, уже не обращая внимания на окружающие звуки и шорохи.
Язвень, гладкий, круглый, возвышался посреди поляны. Косынки рядом с ним не было. Устя подошла к камню и поняла, что не помнит наговор. Совсем не помнит. На глаза навернулись слёзы отчаяния.
— Как же там, что про проклятье, — забормотала девушка. Земля легко колыхнулась под ногами. «Оттуда шибко беги», — вспомнилось напутствие крёстной и слова появились, словно вытолкнутые наружу страхом. — Проклятье забудь, под камнем будь, вернись назад, отдай заклад.
Устя трижды обошла Язвень и замерла. Её любимая кумачовая косынка лежала у камня аккуратно свёрнутая. Девушка схватила косынку, прижала к груди и принялась пятиться от Язвеня, боясь повернуться к нему спиной. Пятилась, пока во что-то не упёрлась. В кого-то.
Устя взвизгнула и резко повернулась. Взгляд выхватил тёмно синюю форму, блестящие сапоги, защитную фуражку, насмешливые серые глаза. «Товарищ из органов, — догадалась Устя и облегчённо вздохнула, не Сибирка. — Откуда он здесь? Следил что ли?»
— Так-так, — протянул уполномоченный ГПУ, — правду, значит, говорят. Вот главная распространительница суеверий. Не стыдно, девуш...
Договорить уполномоченный не успел, земля под ногами превратилась в липкую чёрную грязь и они с Устей провалились туда по пояс. Попытки выбраться привели лишь к тому, что засосало глубже. Устя опомнилась первой, она машинально сунула косынку за пазуху и сказала:
— Не шевелимся.
Пришёл в себя и уполномоченный. Он огляделся. Твёрдая на вид земля находилась ближе к Усте.
— Значит так, — скомандовал он, — я сейчас тебя приподниму, упрись в меня ногами и толкайся, что было сил. До суха дотянешься.
— Но как же... — начала Устя, но договорить ей не дали.
— Делай, как сказано! — рявкнул уполномоченный.
Сильные руки подняли девушку, она упёрлась ногами и оттолкнулась. Уцепилась за твёрдую землю и выкарабкалась из грязи. Быстро обернулась. Уполномоченного затянуло почти по шею.
— Я сейчас, сейчас, — Устя кинулась к деревьям в поисках ветки. Схватила первую попавшуюся. Подползла к краю грязевого омута на четвереньках и протянула ветку утопающему. Уполномоченный с трудом вытащил руки и вцепился в неё. Устя вся напряглась, удалось подтащить поближе. Оставалось сделать рывок, но сил на это не было.