— У тебя есть телефон? — Снова молчаливое качание головой — отрицательное. — Даже время не знаем.
— Мы кормимся около трёх ночи, — неожиданно подала голос мамочка. — Значит, до рассвета часа полтора. Продержимся?
Соня с опаской глянула на слегка мигнувшие лампы, но ответила уверенно:
— Продержимся.
Малыш наелся и заснул. Его мамочка тоже прикрыла глаза. Соня прикрывать глаза боялась. Перед ней тут же вставал дядя Петя с его шутливым ворчанием и ненавязчивой опекой над «своими медиками». Или Дима, встряхивающий головой, чтобы убрать непокорную чёлку, его взгляды, то по-мальчишески задорные, то по-мужски оценивающие. Соня молча вытирала предательские слёзы, она не должна раскисать, не имеет права. Сколько же прошло времени? Десять минут, полчаса? Соне всегда казалось нелепым и надуманным выражение: «спиной чувствую». Но сейчас она именно спиной почувствовала присутствие чего-то опасного, нечеловечески злого. И это что-то находилось не только за пределами машины, но и здесь, рядом.
Свет в салоне начал тускнуть, лампы замигали чаще.
«Аккумулятор садится», — Соня уставилась на лампы, словно гипнотизируя. Не помогло. Свет погас. Тьма навалилась тяжёлым одеялом, сдавливая дыхание, учащая пульс. Снаружи послышались шаги. Кто-то попытался открыть дверку. С первого раза не вышло. Соня вскочила, зажимая в руке монтировку и лихорадочно соображая: «Первый удар в солнечное сплетение, затем по макушке». Машина дёрнулась от сильного рывка, и дверь отъехала в сторону. В проёме появился огромный тёмный силуэт. Тут же сзади кто-то накинул на шею нападавшего удавку, сверкнувшую под неярким лунным светом. «Фонендоскоп, — мелькнуло в голове у Сони и следом: — Димка».
— Соня! Фонарь! — раздался его крик.
Соня рухнула на колени и принялась лихорадочно обшаривать пол свободной рукой. Наткнулась на ведро, медицинский чемоданчик. Не то, всё не то. Накатила паника.
Машину вновь качнуло. Лунный воин, видимо стряхнув Диму, вернулся. Но Соня уже успела схватить обнаруженный под лавкой фонарь, включить и направить ему в лицо. Со стороны мамочки блеснул красный луч, Соня подумала, показалось, и тут же забыла об этом. Она в каком-то оцепенении смотрела, как глазные яблоки лунного воина увеличивались в размерах, выступая за пределы глазницы, и, наконец, лопнули, забрызгав всё вокруг кровью. Чудище, похожее на огромную гориллу, лохматое, в обрывках одежды, зарычало и бросилось прочь. Снаружи раздался шум, так же неожиданно стихший.
Соня поставила фонарь на пол и села, вытянувшись в струнку. «Дима, Дима, Дима», — билась в унисон с сердечным ритмом навязчивая мысль. Соня откуда-то точно знала, Дима рядом и нуждается в помощи. Вновь потерялось чувство времени. Пять минут прошло? Десять? Двадцать? Зато чувство опасности вернулось, появилось почти непреодолимое желание бежать без оглядки и не важно куда. На месте удерживали инстинкт самосохранения и чувство долга.
— Светает, — произнесла мамочка, внимательно вглядываясь в проём между салоном и водительской кабиной.
Соня не выдержала, оставив фонарь рядом с ребёнком и его мамой, она подхватила чемоданчик с медикаментами и кинулась из машины. Но погнал её не страх, вернее, страх не за себя.
Дима лежал на спине, раскинув руки. Обычные руки, без шерсти, без когтей, с дурацкой татуировкой на предплечье. Из приоткрытого рта не выступали клыки. Он дышал поверхностно, неровно. Соня опустилась на колени. Беглый осмотр не дал понять причины отсутствия сознания. Раны были, достаточно глубокие. «Почему нет крови?» — подумала Соня. Шепча:
— Сейчас, Димочка, сейчас, — она открыла чемоданчик, но лекарства достать не успела. Дима перестал дышать. Соня припала ухом к его груди. Сердце ещё совершало редкие удары. И фельдшер скорой приступила к реанимации. Толчки в грудную клетку — массаж сердца — и искусственное дыхание рот в рот. «Четыре к одному», — напомнила она себе и принялась вслух задавать ритм.
— Раз, два, три, четыре, вдох. Раз, два, три, четыре, вдох. Раз, два, три, четыре, вдох...
Демон лениво наблюдал за отчаянной борьбой со смертью. Он был пресыщен энергией погибших в эту ночь людей и вновь проигравших Лунных воинов. Только энергией, души он не трогал — чужая сфера влияния. У Того, кто сверху свои игры. Каждую ночь дикой луны демон делал ставку на чувство, заставлявшее одного из лунных воинов пойти против остальных: жадность или зависть, жажду власти или ненависть. Срабатывало без осечки.