На этот раз, поставив на любовь, демон засомневался в силе так называемого доброго чувства и добавил чувство долга. Жульничество? Несомненно. Но смешон тот, кто, заключив сделку с демоном, рассчитывает на честную игру. А ещё демон испытывал удовольствие от пребывания в женском теле. Такого не случалось со времён Инквизиции. Тогда достаточно оказалось одной женщины, чтобы запустить охоту на ведьм. Славное было время. Но и сейчас демон развлекся, наблюдая в подвластном ему теле развитие ребёнка от зачатия до родов, и даже считал малыша своим. Настолько своим, что чуть не выдал себя, когда сжёг глаза лунному воину, покусившемуся на его собственность.
Хотя Прогоняющая смерть невероятным образом почувствовала его присутствие. Демону предстояло выбрать тело, в котором он поселится до следующей ночи дикой луны. Выбор оказался на редкость вкусным: остаться в юной матери, поместиться в ребёнка, овладеть Прогоняющей смерть или, если она победит, заселить тело Лунного воина-отступника. А ведь последние два варианта можно и совместить. Демон замер в предвкушении...
Соня в отчаянии закричала:
— Не смей умирать, ты обещал мне дочь! — и нанесла резкий удар кулаком в грудь Димы, в попытке запустить сердце. Он дёрнулся и... задышал, сердце забилось, пока слабо и неуверенно, раны наполнились кровью. Соня кинулась к чемоданчику, лихорадочно доставая шприц и ампулы — следовало закрепить успех.
— Как он? — Вопрос незаметно подошедшей мамочки с ребёнком на руках, заставил вздрогнуть.
— Будет жить, — уверенно произнесла Соня, не отрываясь от введения в вену лекарства. — Достань бинты, там, в чемоданчике, справа.
Со стороны города раздался звук приближающейся сирены, к ним спешила помощь.
Когда Диму на носилках несли в прибывшую машину скорой, он пришёл в себя и прошептал:
— Соня.
— Я здесь, рядом.
— Про дочь помню, — с усилием произнёс Дима.
Соне показалось, что в его глазах сверкнул красный огонь.
Восходило солнце. Город просыпался после перенесенного ночного кошмара. Ему предстояло оплакивать потери и залечивать раны. И ждать следующую ночь дикой луны.
Манок на волка
Небо заволокло серыми тучами. Лес погружался в сумрак, создавая иллюзию поздней осени. Только зелень листвы доказывала — вокруг всё ещё лето. Егор вёл Ленд Ровер по заросшей травой дороге. Мишка оказался прав: прокатиться на такой тачке реально круто. Было бы. Парень коротко глянул в зеркало заднего вида на пассажиров и еле удержался, чтоб не поморщиться. Ничего не скажешь, удружил Мишка с подработкой.
А сам он хорош, уши развесил. «Тебе что, пятьсот баксов лишние? А дел всего ничего: свозишь вместо меня сына босса с компашкой в охотничьи угодья, — распылялся школьный дружбан. — Никто подмены не заметит. Это босс — мужик, поручкаться не побрезгует, а его баба и мажор нас, водил, охрану, горничных за быдло держат, не то, чтобы на рожу запоминать». На вопрос Егора: «А если на трассе тормознут?» раздалось ржание: «Да ты чё, гайцы не самоубийцы, они этот номер наизусть знают. Слышь, соглашайся, ну край надо мне на три дня свалить». Нет, ещё в одном дружбан оказался прав, замены никто не заметил.
Сзади раздалась возня, девчачье хихиканье, затем голос сынка-мажора:
— Хорош, обжиматься, гляньте сюда.
Его приятель пробасил:
— Тут не дождусь, пока доберёмся, уже сперма из ушей капает, а ты дудку какую-то суёшь.
Одна из девчонок громко засмеялась. Егор снова посмотрел в зеркало. Вторая девица из компании сидела нахохленная и недовольная. Подумалось зло: «А то не знала, коза, куда и с кем едешь». Мажор, похоже, обиделся.
— А ну заткнулись! — Голос его в конце сорвался на фальцет. — Это не дудка, а ваба, манок на волка. Дядька у какого-то охотника за бешеные бабки купил. Тот всю жизнь волками промышлял, сам без всяких манков выл не хуже их. Старым стал, записал свой вой. Хвастался, любую зверюгу на подвывку разведёт. А ещё запретил три раза подряд... Это, как его, а — вабить. Иначе всю стаю можно приманить или оборотня. Прикинь, оборотня, у деда реально крышу снесло.
— И тебе дядька такую штуку дал? — удивился приятель.
Мажор презрительно фыркнул.
— Ещё бы я его спрашивал. Я и карабин прихватил.
— Карабин, это да, популяем, — протянул приятель. — Но сначала перепихон. Здесь тормози, — это уже Егору. — Приехали. Дальше пешочком.
Из машины выгрузились быстро. Мажор тоже с водителем не церемонился.
— Эй, ты, бери палатки, поставишь. Тачку не закрывай, не угонят.
Егор в этом и не сомневался, вспомнился шлагбаум на выезде с трассы и домик с охранником. Пока шли по тропинке — мажор и его приятель первые, за ними девчонки — он успел хорошенько рассмотреть компанию. Пацаны — обычные малолетки, лет по семнадцать — восемнадцать, только прикид не дешёвый, да выражения лиц такие, так и хочется вломить ногой с разворота. Девчонки попроще, особенно Рыжая, та, что надутая ехала. Вторая блондинка, разбитная и весёлая, пару раз обернулась и призывно подмигнула Егору. Тот усмехнулся, на этой уж точно пробу негде ставить. Похоже, она и приятель мажора находились под лёгким кайфом. Подобный блеск глаз Егору видеть доводилось.