— И где твой диван? Опять что ли адрес спутал, ушлёпок? — Голос хрипловатый, уверенный.
— Мамой клянусь, был диван, старый, как у бабки в деревне, я вниз и положил кейс, под шмотки. — А это, скорее, голос молодого человека, оправдывающийся.
— Сплошняком дебилы вокруг. Ты бы ещё на улице оставил с плакатом: кому нужны поллимона баксов, не проходите мимо. Не был бы ты мне племяш, сразу бы башку оторвал. Зачем кейс спёр? Я тебе что, мало отбашлял? Ещё эти два, в детстве уроненные, сторожа замочили, нужно было сразу тебя за шкварник хватать и вместе ехать. Ничего никому поручить нельзя. Так, где твой диван?
— Дядя, вон пол поцарапан, стоял диван! Я вверху посмотрю, может, его на второй этаж перетащили.
Скрипнула протяжно нижняя ступенька, затем следующая. Татьяна замерла, мысленно прощаясь с жизнью, из любимых детективов знала — свидетелей в живых не оставляют. До сумки не дотянешься и кому звонить, в полицию? Всё равно доехать не успеют. На лестнице в проёме показались коротко стриженая голова и плечи, обтянутые ветровкой, парень смотрел в другую сторону. «Чёрт, что же под рукой ничего нет, по башке бы шлёпнуть, а, всё равно внизу второй, чёрт, чёрт. Какое счастье, что дочь дома», — Татьянины мысли метались с бешеной скоростью. И тут парень повернулся. Молодой, чуть постарше Соньки на вид, похож на цыгана, глаза почти чёрные. Все эти детали Татьяна отметила машинально. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не отрываясь. Татьяна почувствовала, как глаза заволокло слезами.
— Эй, Рустам, ну что там? — раздалось снизу.
— Ничего, дядя, вообще пусто, — ответил парень и, развернувшись, начал спускаться по лестнице.
— Эй, мужики! Вы чего на чужой даче шаритесь? Я сейчас быстро ментам позвоню! — раздалось с улицы. Уж чем-чем, а голосом Бог соседку не обделил, любую сирену переорёт. «Любаша, ой, Любочка, только не скандаль, это бандиты», — мысленно молила соседку Татьяна. Непрошеные гости, похоже, вышли из домика, голоса стали доноситься с улицы.
— Не надо ментов, уважаемая, — это старший, — я тут дачку недалеко прикупил, вот хожу, спрашиваю, не продаст ли кто мебель на первое время. Стулья, диван там какой.
— Э, да ты, мужик, на полчасика бы раньше. Только соседи диван на свалку повезли, стол не нужен?
— Нет, дорогая, стол я уже прикупил. Поедем по другим улицам поспрашиваем.
Как только раздался звук отъезжающей машины, Татьяна кинулась к сумке, схватила сотовый и набрала номер мужа.
— Ну, же, возьми трубку, — шептала она. А услышав: «Абонент временно недоступен», взмолилась: — Господи, хоть бы Серёжа с Женькой успели разгрузиться и уехать! Хоть бы они этих денег проклятущих не нашли.
Таня начала спускаться по лестнице, но ноги подогнулись и она села на ступеньку, хлюпнула носом, вытерла выступившие слёзы. Её знобило, то ли от пережитого испуга, то ли от прохлады. Дверь бандиты оставили открытой. В проёме показалась Любаша.
— Ой, Таня, а я думала, ты с нашими поехала. Где ты была-то, к вам на дачу мужики какие-то ломились.
— Наверху спала, приболела я.
Любаша, уже, было, зашедшая, вышла обратно на крыльцо.
— Ну, тогда, извини, заходить к тебе не буду, мне завтра внука приволокут на неделю, никак болеть нельзя. А ты, наши когда вернутся, скажи своему, чтоб домой отвёз. Где это видано — больной на даче горбатиться. Пойду я, а то ещё заражусь.
Татьяна осталась сидеть на лестнице, обхватив себя руками и пытаясь унять колотившую её дрожь.
***
Заморосил лёгкий дождик. Рустам хотел, было, включить дворники, но дождь, бросив на лобовое стекло несколько капель, прекратился. Дядя, расположился сзади. Он давал по телефону указание своим шестёркам ехать к свалке. Рустам понимал, что дядя, сожалея о стороже, просто рисовался. Наверняка сам дал своим гоблинам приказ свидетелей не оставлять. И тётку на даче пришил бы без разговоров. Рустам был готов поклясться, что никогда эту женщину не встречал. Но было в ней что-то до боли знакомое. Что? Непонятное сходство не давало покоя. Глаза! Рустам чуть не хлопнул ладонью по лбу. Даже не сами глаза, а взгляд — наполненный ужасом, обречённостью и покорностью. Видел такой же взгляд Рустам недавно, но где не вспоминалось. Дядя вёл очередной разговор, на этот раз со своим партнёром.
— Не волнуйся, дорогой, будут к обеду деньги. Птичка нашептала, что на Калиновской свалке их спрятали… Нет… Знаю, что у тебя бригадир тамошний при делах, но мне в натуре в падлу с бомжами на свалке тёрки вести… Сам справлюсь, дорогой.