Обычно утром мать находилась в некотором оцепенении и на все вопросы отвечала сердито и невпопад.
— Бретт, можно мне с тобой поговорить?
Удивление перешло в настоящее изумление. Он не узнавал свою всегда молчаливую мать. Она явно нервничала. Он закрыл книгу и сказал:
— Конечно, ма.
— Хочешь, — она откашлялась и начала снова. — Хочешь съездить со мной в Коннектикут к тете Холли и дяде Джиму? И к твоим кузенам?
Бретт широко улыбнулся. Он всего два раза в жизни покидал Мэн, оба раза вместе с отцом, когда они ездили в Нью-Хэмпшир искать какие-то детали.
— Конечно! — воскликнул он. — А когда?
— Думаю, в понедельник. На выходные и четвертое июля. На целую неделю. Как тебе это?
— Здорово! Тьфу, у папы ведь много работы. Он может…
— Твой папа ничего не говорил.
— А я знаю, что он обещал Ричи Симмсу поставить новый мотор на его трактор. И еще мистер Миллер из школы хотел завести свой "Форд". И…
— Я все же думаю, мы сможем уехать, — прервала его Черити. — На автобусе из Портленда.
Бретт заколебался. Где-то на крыльце медленно протопал Куджо. Он смотрел на хозяйку и мальчика красными, воспалившимися глазами. Ему было очень плохо.
— Тьфу ты! — Не знаю…
— Не говори "тьфу". Это плохое слово.
— Прости.
— Но ты хочешь поехать? Если папа согласится?
— Конечно! А ты уверена, что он согласиться?
— Наверное, — она задумчиво поглядела в окошко над раковиной.
— А далеко до Стратфорда, ма?
— Триста пятьдесят миль.
— Тьфу… то есть, далеко. Это…
— Бретт.
Он вопросительно взглянул на нее. На ее лице опять отражалось удивляющее его возбуждение.
— Что, ма?
— Как ты думаешь, отцу что-нибудь нужно? Он хотел бы что-нибудь купить?
Глаза Бретта слегка блеснули.
— Ну… ему нужны ключи… и он еще хотел маску для сварки. Старая совсем треснула.
— Да нет, что-нибудь большое. Дорогое.
Бретт подумал, потом улыбнулся.
— Он очень хотел новый мини-кран. С ним бы он выдрал старый мотор из агрегата Ричи, как кусок де… Ну, легко, — он чуточку покраснел, но продолжал:
— Но ты не можешь купить ему это, ма. Это очень дорого.
— Сколько?
— Ну, по каталогу не меньше тысячи семисот, но папа говорил, что мистер Беласко в Портленде уступил бы ему дешевле. Он говорит, что Беласко его боится.
— Думаешь, это правда?
Бретт, казалось, даже испугался. Он не помнил, что бы мать когда-либо вела такие разговоры. Даже Куджо на крыльце слегка навострил уши.
— Ну?
— Нет, ма, — сказал он, но Черити поняла, что он лжет. Она уловила в словах Бретта восхищение. Он хочет быть похожим на отца. Тот словно становится выше ростом, когда видит, что его боятся. О, господи.
— Нет ничего хорошего в том, что тебя боятся, — сказала она. — Нужен только громкий голос да грозный вид. Давай, доедай.
Он медленно начал есть, то и дело поглядывая на нее. В это утро везде таились загадки.
— Сколько это будет стоить? Тысячу триста? Тысячу четыреста?
— Не знаю, ма.
— А этот Веласко может доставить заказ сюда?
— Такой дорогой, наверное, может. Если бы у нас были деньги.
Ее рука потянулась к карману халата. Там лежал лотерейный билет. Зеленый номер на нем, 76, и красный, 434, совпадали с указанными в таблице выигрышей. Она сверяла их десятки раз, не в силах поверить. Она каждую неделю тратила на билет пятьдесят центов, с 1975 года, и вот эти вклады принесли отдачу — пять тысяч долларов. Она еще не получила их, но они никуда не уйдут.
— Деньги есть, — сказала она. Бретт уставился на нее.
В четверть одиннадцатого Вик вышел из офиса и поплелся в кафе, не в силах выносить проклятую жару. Сейчас он делал рекламу для яичной фермы Декостера. Трудная работа. Яйца он ненавидел с детства, когда мать запихивала их ему в глотку четыре раза в неделю. Все, что он мог выжать из себя, это: "Кусай от яйца с любого конца". Не Бог весть что. Мысль вызвала у него в уме образ яйца, застегнутого посередине на молнию. Образ хороший, но какой от него толк? Он не мог придумать. Надо спросить Тэдди, подумал он, когда официантка принесла ему кофе и блинчики с черникой. Тэд яйца любил.
Конечно, его мучила не эта яичная реклама. Мучили его предстоящие двадцать дней. Да, ехать придется. Роджер его убедил. Нужно ехать и драться.
Старый толстый Роджер, которого Вик любил, как брата! Он был, наверное, даже рад проехаться, попить кофе, поболтать. Но Вику хотелось побыть одному. Поразмыслить. Они и так все время были рядом — вполне достаточно даже для братьев.