В книге Юрия Никулина «Почти серьезно» рассказана следующая история. После войны по маленьким городам гастролировала небольшая «левая» цирковая группа, состоявшая из трех артистов и одного медведя. Естественно, с перевозкой медведя в забитых народом послевоенных вагонах было непросто. Каждый месяц животное напаивали в усмерть вином, засовывали в мешок, который заталкивали в вагоне под лавку, подальше от бдительных контролеров и пытливых пассажиров. Глава этой цирковой компании, вздыхая, говорил: «Жалко медведя, — вместе с нами спаивается…»
Зимой 1985 года в США, в штате Монтана, на границе двух заповедников сошел с рельсов товарный поезд, при этом рассыпалось четыреста тонн кукурузного зерна. Подмоченная кукуруза под весенним солнцем забродила, источая специфический винный аромат, немедленно привлекший только вышедших из берлог после зимней спячки медведей. Ошалевшие от приятного сюрприза животные стали пастись здесь, не обращая внимания на проходящие поезда и мешая их движению. Круглосуточно обжираясь пьяным зерном, медведи постоянно находились в подпитии, привыкали к этому и становились безнадежными алкоголиками. Надо сказать, что железнодорожникн пытались бороться с медвежьим пьянством, отпугивая зверей, посыпая кукурузу землей и негашеной известью, но ничего не помогло. Этот случай лишний раз доказывает, что в таких сложных случаях, как алкоголизм, даже с медведями надо вести себя по-человечески…
Зная склонность медведя к выпивке, в старину на Руси отлавливали зверя так: в корыто или деревянную колоду наливали водки и выставляли это угощение в том месте, куда Топтыгин часто наведывался. Напав на такую благодать, медведь припадал к лохани, напивался и засыпал крепким сном, после чего, выражаясь изящным сленгом милицейских протоколов, «в состоянии сильного опьянения» попадал в руки ловцов.
В период сухого закона (начало двадцатых годов) в деревнях России насчитывалось около десяти миллионов самогонных аппаратов (очень интересно, сколько их в нашем отечестве сейчас?). Брага, в которую домешивали мед, ужасно привлекала мишек. В поисках медовухи они бесцеремонно вламывались в баньки и амбары крестьян.
Не пытаясь даже приблизительно оценить количество самогонщиков в стране сегодня (причем я их делю на две группы: самогонщики, которые на своем промысле делают бешеные деньги, и самогонщики-протестанты, которые, не в силах вынести безумную антиалкогольную политику государства либо в знак протеста против нее, создают собственные винокурни), хочу резюмировать тему таким образом.
Читателю, очевидно, как и автору, впрочем, стало понятно, что вопрос о том, нормальным или патологическим поведением следует считать потребление алкоголя, не так прост, как нам его пытаются представить люди, не давшие себе труда объективно вникнуть в суть проблемы или хотя бы посоветоваться со специалистами. К великому сожалению, на наших лозунгах и знаменах никогда не фигурировала максима Спинозы: незнание — не довод, невежество — не аргумент!
Существуют миллионы и миллионы людей, которые вовсе не испытывают к выпивке «одну, но пламенную страсть», однако они почувствовали бы себя неудовлетворенными, если бы в новогодний праздник, на свадьбе или на юбилее товарища им бы пришлось вздымать бокал с лимонадом (вспомните гнусное ханжество безалкогольных свадеб с ящиками водки под столом — в эпоху недавнего антиалкогольного геноцида).
Будем считать патологическим такое поведение — умеренное, отнюдь не ежедневное употребление спиртного в рамках, освященных тысячелетними традициями и обычаями? Если да — тогда патологическим пришлось бы счесть поведение большей части человечества…
А теперь, прежде чем подробно рассказать вам о напитках, в той или иной степени, так или иначе, чаще или реже, но все же употребляемых милыми моему сердцу холостяками, а также всеми прочими, также симпатичными мне априори людьми, — общий обзор.
Итак, под напитком обычно подразумевают специально приготовленную жидкость для утоления жажды (или же, пардон, для опьянения). В таком понимании молоко, например, само по себе к напиткам не относится. Другое дело — соки или компоты, но о них позже, когда мы будем говорить о фруктах.
Начнем с прохладительных напитков — тех самых, которые для утоления жажды. Сперва — минеральные воды, которые разделяются на три группы: природные столовые, минерализация которых не превышает 0,2 процента (наше, скажем, полюстрово); лечебно-столовые с минерализацией 0,2–0,8 процента (типа боржоми); и, наконец, лечебные, с минерализацией свыше 0,8 процента (например, потрясающе невкусная баталинская, обладающая свирепым слабительным эффектом).