— Розы, свежие, берите, недорого! Девушка, вам цветы? — он протянул букет в сторону Кати, но она даже не замедлила шаг.
— Нет, спасибо, — бросила она на ходу, не глядя, её тон был вежливым, но холодным, как сквозняк. Продавец пожал плечами и повернулся к следующему прохожему, а Катя уже растворилась в потоке, её силуэт мелькнул между спинами и тут же пропал.
— Ну и ладно, все спешат, — пробормотал он себе под нос, перекладывая розы в другую руку, и его голос утонул в шуме шагов и клаксонов.
Катя спустилась в метро, её пальто развевалось от порывов ветра из тоннеля, а в голове крутились планы: встретиться с подругой, выпить вина, обсудить выходные – может, выбраться за город или просто выспаться. Усталость тянула ноги вниз, но предвкушение гнало вперёд, и она чувствовала себя кораблём, что уже видит маяк. Толпа вокруг – студенты с наушниками, женщины с сумками, мужчины в мятых пиджаках – была просто волнами, которые она рассекала, не оглядываясь. Её мир был внутри: мысли, цели, ожидания, а всё остальное – огни, запах бензина, скрип турникетов – оставалось за бортом, не касаясь её курса. Она сжала ремешок сумки и шагнула в вагон, сосредоточенная, отстранённая, готовая к последнему рывку перед пятницей.
Утро пятницы ворвалось в жизнь Антона с тем же серым упрямством, что и все предыдущие дни, но с едва уловимой искрой – последним рывком перед выходными. Он снова стоял в переполненном вагоне метро, прижатый к стеклу, где за мутными разводами мелькали тоннели и редкие пятна света. Неделя тянулась, как старый резиновый жгут, растягиваясь в вечность, и время будто пятилось назад, к той пятнице, когда он ещё чувствовал себя живым. Теперь же усталость висела на нём, как промокшее пальто: костюм, ещё более помятый, чем в понедельник, цеплялся за локти, рюкзак оттягивал плечо, а глаза, подёрнутые красноватой сеткой недосыпа, смотрели в никуда. Вагон гудел – кашель, шорох пакетов, обрывки разговоров, – но люди вокруг казались чуть живее: кто-то листал телефон с улыбкой, кто-то нетерпеливо постукивал ногой, предвкушая вечер.
Антон добрался до офиса, плюхнулся за свой стол – заваленный бумагами, с кружкой, где на дне засох кофе, – и включил компьютер. Воздух в комнате был спёртым, пропитанным запахом тонера и чьего-то ланча, а за окном серое небо сливалось с крышами соседних зданий. Он потёр виски, пытаясь собраться, но мысли уже ускользали куда-то за пределы этих стен – к вечеру, к свободе, к чему-то, чего он ещё не мог назвать. Рядом, у соседнего стола, оживился его коллега Сергей – долговязый парень с вечно растрёпанной чёлкой и голосом, который мог перекричать принтер.
— Ну всё, Антоха, неделя – просто ад, да? — начал Сергей, развалившись на стуле и крутя ручку в пальцах.
— Вчера до восьми сидел, этот отчёт переделывал, а шеф всё равно нос воротил. Но сегодня – свобода! Вечером в бар завалюсь, пивка возьму, может, с ребятами потусим. Ты как, подтянешься?
— Посмотрим, — буркнул Антон, не поднимая глаз от экрана. Его пальцы лениво клацали по клавишам, но мысли были где-то далеко. Слова Сергея текли фоновым шумом, как радио в пробке – слышно, но не цепляет.
— Да ладно тебе, не грузись! Пятница же! — Сергей хлопнул ладонью по столу, отчего кружка Антона звякнула.
— Я ещё, может, на концерт какой-нибудь рвану, там группа одна играет, слышал про них. А ты что, опять дома сериалы будешь пялить?
— Может, и так, — Антон пожал плечами, его голос был ровным, но в нём сквозила нервозность – не от слов коллеги, а от этого застоя, от ощущения, что день тянется, как жвачка. Он бросил взгляд на часы в углу экрана: 9:47. До конца рабочего дня – целая вечность.
Сергей хмыкнул, но не унимался:
— Ну ты даёшь, прям старик какой-то. Живи, пока молодой! Вот я в прошлую пятницу...
Антон кивнул, больше для вида, и отвернулся к монитору. Болтовня Сергея растворялась в общем гуле офиса – звонки, шаги, скрип стульев. За окном машины ползли в утренней пробке, их гудки доносились приглушённо, как сигналы из другого мира. Люди вокруг были либо расслаблены, уже мысленно в выходных, либо раздражены медленным течением пятницы – кто-то барабанил пальцами по столу, кто-то громко вздыхал. Антон чувствовал себя где-то посередине: усталость давила на плечи, но в груди шевелилось нетерпеливое ожидание – неясное, смутное, как предчувствие. Он ещё не знал, что вечер пятницы готовит ему что-то большее, чем пиво с Сергеем или диван с сериалом. Пока же он просто ждал, плывя в этом вязком потоке, где время то ли ползло, то ли пятится назад.