— Ты одна тут? — спросил Антон, перекрикивая очередной взрыв баса, и шагнул чуть ближе, чтобы не орать.
— Да, подруга осталась на выставке, а я сбежала, — Катя наклонила голову, её глаза блестели в полумраке.
— А ты?
— Друг где-то в толпе, — он махнул рукой куда-то в сторону танцпола, — но, похоже, я теперь тоже один.
Они замолчали на миг, и этот миг стал их – выхваченный из шума, пропитанный удивлением и тихой радостью от того, что они всё-таки здесь, рядом. Антон смотрел на неё, на эту случайную девушку, что могла остаться тенью в толпе, и чувствовал, как внутри что-то щёлкает, как замок, открывающий дверь. Мир вокруг – липкая стойка, пятна света, запах джина и пива – стал фоном, а она – центром. Пятница сделала своё дело, и он был ей благодарен.
Катя стояла у стойки, всё ещё сжимая холодный стакан с джин-тоником, но её взгляд теперь был прикован к Антону – к этому случайному парню, что каким-то чудом вынырнул из пятничного хаоса и оказался рядом. Музыка в баре гремела, но для неё она вдруг стала фоном, приглушённым, как шум волн за бортом корабля. Она смотрела на него – на его чуть растрёпанные тёмные волосы, на улыбку, которая то и дело пробивалась сквозь усталость, на помятый костюм, выглядевший так, будто он прошёл через неделю сражений. Его лицо, его голос, даже то, как он неловко держал стакан, – всё это внезапно стало значимым, выхватилось из полумрака, как свет фонаря в тумане. И в её груди шевельнулось то же удивление, что она видела в его глазах, – тёплое, задумчивое, с лёгким привкусом шока.
— Ты правда думаешь, что это судьба нас сюда загнала? — спросил Антон, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку, и в его голосе сквозила смесь шутки и искреннего любопытства.
Катя улыбнулась – мягко, почти невольно, и кивнула, отпивая глоток, чтобы скрыть, как её сердце вдруг пропустило удар.
— Ну, если не судьба, то точно пятница, — ответила она, и её тон стал тёплым, ответным, как будто она подхватила его мысль и сделала её своей.
— А то бы... знаешь, было бы как-то неправильно, если бы мы тут не пересеклись.
Он засмеялся – коротко, но искренне, и этот звук пробился сквозь шум, как луч света.
— Да, мне тоже так кажется, — сказал он, и его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно, полный того же осознания, что кружилось в её голове.
— Представь, я бы сейчас сидел дома, смотрел какой-нибудь сериал, а ты...
— А я бы ушла с выставки домой и злилась бы на подругу за дурацкую идею, — подхватила Катя, и её глаза блеснули, отражая цветные огни бара.
— И мы бы даже не знали, что могли вот так... встретиться.
Они замолчали, но тишина между ними была живая, наполненная взаимностью, которая только-только начинала прорастать, как искры в сухой траве. Диджей за пультом, парень в наушниках с яркой татуировкой на шее, крутанул пластинку, и в баре зазвучал новый трек – медленный, с глубоким битом и мелодией, что цепляла за душу. Этот звук будто подчеркнул их момент, сделал его особенным, словно кто-то невидимый поставил саундтрек к их зарождающейся связи. Катя почувствовала, как по коже пробежали мурашки – не от холода, а от того, как всё совпало.
— Тебе не нравится мысль, что мы могли бы пройти мимо, да? — спросил Антон, и в его голосе мелькнула та же задумчивость, что отражалась в её глазах.
Она посмотрела на него, чуть наклонив голову, и кивнула, медленно, но уверенно.
— Нет, не нравится, — сказала она тихо, но он расслышал даже сквозь музыку.
— Это было бы... ну, как будто что-то важное пропустили.
Бар вокруг них гудел – кто-то чокался бокалами, кто-то громко спорил у танцпола, запах джина и лайма смешивался с дымом вейпов, – но всё это отступило на второй план. Для Кати его лицо стало центром – эти усталые, но живые глаза, лёгкая щетина, улыбка, что делала его моложе. Её удивила эта внезапная симпатия, это тепло, что поднималось внутри, и мысль о том, что она могла его не встретить, казалась неправильной, почти обидной. Она сжала стакан чуть сильнее, чувствуя холод стекла, и подумала, что пятница – не просто день, а что-то большее, что-то, что подарило им этот момент. Антон смотрел на неё, и она знала: он чувствует то же самое.
Музыка бара всё ещё гудела в ушах, но Антон и Катя, переглянувшись, молча решили, что пора вырваться из этого шумного кокона. Они протиснулись к выходу, обходя танцующих и смеющихся, и наконец вывалились на ночную улицу. Холодный воздух ударил в лицо, свежий и резкий после духоты внутри, но он был живым, полным запахов мокрого асфальта, дыма от ларьков и далёкого аромата цветов с клумбы у дороги. Ночной город раскинулся перед ними – уже не серый и враждебный, как в понедельник, а мягкий, мерцающий огнями фонарей, что отражались в лужах, как маленькие звёзды. Толпа осталась позади, и их разговор, начатый в баре, полился легче, свободнее, под аккомпанемент шагов и далёкого гула машин.