Лёва усмехается, но не сразу отвечает. Он смотрит на неё, пытаясь понять, как она это делает — одним вопросом будто снимает с него кожу, но так мягко, что он даже не сопротивляется.
— Может, и так, — говорит он наконец, крутя в пальцах зажигалку, хотя курить не собирается.
— А ты? Выглядишь, как человек, который не собирает, а… создаёт. Или ломает.
Она улыбается — не широко, не для него, а как будто для себя, и эта улыбка — как вспышка, короткая, но ослепительная.
— Ломаю, когда скучно, — отвечает она, и её взгляд наконец находит его.
— А создаю… когда чувствую, что это стоит того.
И вот оно — то, что он почувствовал ещё в кафе. Её присутствие — как дым, густой, тёплый, заволакивающий всё вокруг. Лёва вдруг осознаёт, что не может вспомнить, как жил до этого вечера, до её голоса, до того, как она заполнила его пространство. Это не про романтику, не про цветы и свечи. Это про то, как её энергия будто вплетается в его, стирает границы, делает их одним целым. Он смотрит на неё, и в голове мелькает: "Она — это я". Необъяснимо, но так ясно, что от этого сжимается грудь.
Майя тянется к одной из пластинок, лежащих рядом, — старый альбом Massive AttackMassive Attack — британская группа, образованная в 1988 году в Бристоле, пионеры музыкального стиля трип-хоп. С момента образования группа выпустила пять студийных альбомов, саундтрек, один альбом ремиксов и сборник хитов. Massive Attack часто сотрудничают с другими музыкантами как соавторы, продюсеры или авторы ремиксов отдельных композиций. Электронный стиль музыки группы представлен смесью джаза, хип-хопа, рока, рэгги и соула. Одни из ведущих представителей бристольской андеграунд-сцены.Группа имеет постоянный состав, но для записи новых альбомов приглашаются сторонние вокалисты и сессионные музыканты — от рэгги-музыканта Хораса Энди до исполнительницы авторской песни Шинейд О’Коннор. Композиции группы звучат во многих телевизионных шоу и фильмах («Шакал», «Бэтмен навсегда», «Мулен Руж!», «Блэйд II», «Доктор Хаус», «Матрица», «Зона преступности», «Зачарованные», «Большой куш», «187», «Побег», «Останься», «Пи», «Удача», «Отбросы», «Лютер» и др.). Также группа имеет финансовую долю в небольшом ночном клубе Tube в родном Бристоле., обложка потрёпанная, как будто её любили слишком сильно. Она проводит пальцем по краю, и этот жест — такой простой, но такой её — заставляет Лёву замереть.
— Поставь эту, — говорит она, не глядя на него.
— Хочу знать, как ты её слышишь.
Он кивает, хотя она не видит, и меняет пластинку. Комната наполняется новыми звуками — глубокими, пульсирующими, как сердцебиение ночи. Они молчат, но молчание не пустое. Оно живое, как музыка, как её взгляд, как его пальцы, которые вдруг начинают нервно постукивать по полу. Он хочет что-то сказать, но слова вязнут, и вместо этого он тянется к блокноту, валяющемуся рядом. Карандаш скрипит по бумаге — пара строк, обрывочных, как его мысли: "Ты — дым, ты — ток, ты — всё, что я не смог…"
— Что там? — Майя наклоняется ближе, и её волосы почти касаются его плеча. Запах — тот самый, дождь и сигареты, — бьёт в голову.
Лёва замирает, потом медленно поворачивает блокнот к ней.
— Первое, что смог, — говорит он, и голос его чуть дрожит, не от страха, а от того, как сильно он хочет, чтобы она поняла.
Она читает, и её губы чуть изгибаются — не улыбка, а что-то глубже.
— Неплохо, — шепчет она, и её пальцы случайно — или не случайно — касаются его руки. Это как удар тока, короткий, но такой, что он чувствует его в костях.
Они снова молчат, но теперь тишина другая — она тянет их друг к другу, как магнит. Лёва смотрит на неё и понимает: если она сейчас уйдёт, воскресенье станет понедельником — серым, пустым, без неё. Он не знает, как это выразить, но чувствует, что она уже в нём, как мелодия, которую не выкинуть из головы. И впервые за долгое время он не хочет, чтобы ночь заканчивалась.
За окном мир рушится. Ветер воет, как раненый зверь, швыряя в стекло пригоршни дождя, а где-то вдали небо разрывает молния — резкая, как выстрел. Квартира Лёвы — всё тот же маленький остров посреди хаоса, но теперь она кажется ещё меньше, ещё уютнее, будто стены сжались, чтобы обнять их двоих. Лампа с абажуром льёт тёплый свет, и тени от её света дрожат на стенах, словно вторя буре снаружи. Пластинки всё ещё разбросаны по полу, блокнот с обрывочными строчками лежит раскрытым, а воздух пахнет кофе, который Лёва сварил полчаса назад и забыл выпить. Но теперь это не просто его пространство — это их крепость, где буря снаружи лишь подчёркивает, как безопасно быть здесь, вместе.