— Ты собираешься зловеще предупредить меня держаться подальше от Эдварда?
— Нет, не мое дело, на кого ты работаешь. Просто я ему не доверяю.
— Звучит как зловещее предупреждение.
— У меня есть причины, — бурчит Джейс.
— И какие же?
— Он не человек!
— Да почти никто в Гостлайте не человек, — парирую я. Брови Джейса кажутся подозрительно густыми для того, кто делает вид, что он «абсолютно человек». В нем что-то изменилось с тех пор, как мы были детьми, я просто не знаю что именно.
— Он вор, — бурчит Джейс.
— Ага, конечно, — я фыркаю. — И что он украл?
Джейс мгновенно замолкает, бросает взгляд на Люси, потом снова на меня.
— Не стоило мне ничего говорить.
— Все считают меня какой-то тупой человечкой, которая не может вынести правду!
— Мы не думаем, что ты тупая. Мы просто не хотим, чтобы тебе причинили боль, — в голосе Люси столько нежности, что это больнее, чем когда меня держат за ребенка.
— Я ухожу, — я поднимаюсь и отряхиваюсь.
— Куда ты? — спрашивает Люси.
— А мне нельзя иметь свои секреты? — огрызаюсь я.
— У всех есть секреты, Мина. Даже у тебя. Не стоит принимать это так близко к сердцу, — Люси смотрит на меня поверх солнечных очков.
— Все в порядке. Я не принимаю на свой счет, — бурчу я. — Просто пойду домой, мне утром на работу. Куры встают рано, — вру, при этом все еще слежу взглядом за направлением, куда ушел Эдвард.
— Давай я провожу? Уже темнеет, — предлагает Джейс.
— Нет! Нет, — повторяю чуть тише. Я пойду домой… после того, как снова найду Эдварда. — Здесь всего пара кварталов, не стоит…
Последнее, чего мне сейчас нужно, так это чтобы кто-то неправильно понял мои отношения с Джейсом. Они чисто платонические, и я не хочу, чтобы кто-либо думал иначе.
Джейс вытирает жирные пальцы о джинсы, собираясь подняться.
— Да мне не сложно.
— Она сказала, что все в порядке, — отрезала Люси, ее глаза метнули в него град стальных лезвий, способных ранить не хуже клинков. — Дай ей разобраться с этим самой.
Джейс не может скрыть разочарования, но, похоже, прислушивается к ее словам.
— Ладно, ладно. Увидимся позже.
— Ага. Увидимся, — я рассеянно ему машу. Люси говорила, что Джейс сохнет по мне, но внимание других мужчин не имеет значения, когда я не могу выбросить из головы Эдварда. Я направляюсь к выходу из парка, и когда считаю, что достаточно отошла от друзей, сворачиваю туда, куда ушел Эдвард.
К тому моменту, как я выныриваю в переулки Гостлайт-Фолс, солнце уже окончательно спряталось за горизонт. Город маленький, я знаю его наизусть, но тени сегодня кажутся враждебными.
Может, мне и правда не место здесь? Хотя каждая клеточка тела умоляет остаться в этом странном месте, и я стремительно влюбляюсь. Работа и возможный роман заставляли меня чувствовать себя здесь как дома, но, может, все это иллюзия? Папа тоже любил это место. А теперь, когда его нет, у меня остались только пара друзей. Люси и Джейс… в парке. А здесь — пустые переулки.
Ни следа кого-либо, не говоря уже о высоком темном силуэте, за которым я бросилась в эту тьму.
Нога цепляется за выбоину в асфальте.
— Черт, — я спотыкаюсь, но, прежде чем рухнуть, успеваю ухватиться за стену. Стену, которая оказывается куда ближе… и гораздо мягче голого бетонного фасада туристического центра.
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с фигурой в капюшоне. Моя рука вовсе не на стене. Я устояла на ногах, ухватившись за твердую, устойчивую массу, за неподвижную грудь моего босса.
— Я же говорил, будь осторожнее, Мина, — голос Эдварда звучит в идеально низкой, чарующей тональности.
— Кажется, это лучший способ убедиться, что ты появишься, — неохотно убираю руку с его груди. Он такой идеальный, красивый, надежный, теплый. — Я имею в виду, быть здесь. Одной. А что? Вдруг наткнусь на тебя? — пытаюсь рассмеяться собственной шутке, но звук тонет в пустом переулке. Едва слышное эхо группы с парка перебивает глубокое кваканье лягушек.
— В Гостлайт-Фолс куда больше опасностей, чем я.
— Я просто иду домой. Все в порядке. Я знаю про троллей, и про призраков, и про… пришельцев, — сбиваюсь, прекрасно понимая, что в Гостлайте гораздо больше того, чего я еще не видела. — Обещаю не свалиться в Чудо-дыру, — добавляю, стараясь игнорировать неприятное ощущение, что сам Эдвард — одно из тех явлений, которых я до конца не понимаю. — Ты что, смотрел из-за деревьев? Там, в парке?
Он лениво царапает землю ногой — всегда так делает, когда нервничает. И мне нравится, что я уже так много знаю о нем, что могу различать его привычки и мелкие жесты. Он чувствует себя неуютно, что его заметили, но мысль о том, что он наблюдал за мной, пробегает по спине легкой дрожью.