— Ты… следил за мной? — я тянусь вверх, пытаясь разглядеть его лицо.
— Может, я просто хотел убедиться, что ты снова не поранишься, — бурчит он, но в голосе звучит насмешка. Ему нравится помогать мне. Нравится смотреть на меня.
— И все? Ради этого ты пришел? — спрашиваю я, пряча веселье.
Он молчит, но это молчание говорит громче слов. Воздух вокруг него будто становится тяжелее. Это странное, глубинное ощущение его близости. Я чувствую, что его тянет ко мне, но он не признается, ничего не делает, кроме как смотрит и заставляет меня чувствовать… слишком многое.
— Ну ладно. Если ты хочешь, можешь смотреть, как я иду домой. Одна. Где я буду одна. Совсем одна, — я резко разворачиваюсь на каблуках и шагаю к дому Люси.
— Ты хочешь быть одна? — его голос прорывается сквозь ночь, догоняя меня, и тише он добавляет: — Можно, я провожу тебя?
Я останавливаюсь посреди тротуара. Опускаю лицо вниз, чтобы он не видел улыбку, с которой отчаянно борюсь.
— Конечно, — говорю я асфальту, давая себе мгновение насладиться чистым удовлетворением, прежде чем повернуться. — Мне не помешает компания.
До дома Люси всего пара кварталов, он находится за школой — очень удобно для учительницы второго класса. Но я намеренно сворачиваю не туда, растягивая десятиминутную прогулку почти на полчаса. Если Эдвард и замечает, что я петляю, он ничего не говорит, просто идет рядом, пока вокруг нас разливается хор лягушек. Рука зудит от желания дотронуться до его. Мы идем так близко, что костяшки пальцев почти соприкасаются.
Мы доходим до моего квартала, за все время едва обменявшись парой слов.
Телефон в руке вибрирует. Я бросаю взгляд на экран.
Люси: Сегодня не вернусь домой. Надеюсь, у тебя все хорошо?
Я: Просто ем всякую дрянь на диване.
Люси: Судя по геолокации, ты еще не дома.
Я: Я еще пожалею, что поделилась с тобой геолокацией?
Чувствуя легкую вину, тут же признаюсь.
Я: Все нормально. Я с Эдвардом.
Ответ приходит мгновенно — россыпь невнятных эмодзи, но баклажан встречается чаще всего.
Люси: Ладно, развлекайся со «всякой дрянью». Увидимся утром.
Я усмехаюсь в экран.
Люси всегда была уверенной в себе, но в последнее время стала еще более грозной, не позволяя никому садиться себе на шею. Это впечатляет. Действительно вдохновляет. Она всегда добивается того, чего хочет, а я… я бы хотела быть такой же. Мне бы хотелось, чтобы вечера заканчивались не просто диваном и закусками.
— Хочешь еще погулять? — спрашиваю, не отрываясь от телефона, пока не успела струсить.
— Да, — его ответ раздается почти мгновенно, и мое сердце подпрыгивает в груди. Я сворачиваю не к дому, а в другую сторону, и он идет рядом.
Тишина тянется между нами, пока я почти бесцельно брожу по кварталу. Каждый раз, когда я говорю с Эдвардом, я то накручиваю себя, то убеждаю, что он вовсе не заинтересован во мне. Если бы только удалось заставить его открыться…
— Я каждое лето приезжала сюда к отцу, — говорю я, когда впереди появляется Чудо-дыра. — После развода родителей мама снова вышла замуж. Она много путешествовала с моим отчимом по его работе, так что лето в Гостлайте было для меня самым стабильным временем в детстве. Думаю, это одно из самых интересных и красивых мест, где я жила.
— Аналогично, — Эдвард поднимает лицо к звездному небу. В лунном свете я почти различаю его профиль, но в этот момент мне почти неважно, как он выглядит. Я хочу узнать его как человека. — Не про отца, конечно, но это место правда красивое. Особенное.
— А где ты жил до этого? — спрашиваю я.
— Повсюду, — его ответ настолько расплывчатый, что сводит с ума. — Решил остаться, когда Алиса нашла меня.
— Это тогда ты стал фермером?
— У меня не ферма, — его голос звучит раздраженно. — Это приют.
— Верно, прости, — торопливо отвечаю я, чувствуя настоящий стыд. — Я знаю.
Мы выходим к краю Чудо-дыры, и ее глубина исчезает во тьме под нами.
— Ты хорошо знаешь Джейса? — вопрос почти обвинительно прорезает тишину ночи.
— Мы просто друзья, — щеки вспыхивают, и я начинаю сбиваться в поисках объяснения. — Мы с ним и Люси проводили вместе лето детьми. Катались на велосипедах, купались в озере, играли в Club Penguin10. Они были моими лучшими друзьями.
Эдвард издает какой-то звук в глубине горла.
— И насколько хорошо ты знаешь его сейчас?