— Не здесь. В более красивом месте, — он косится на темный курятник за своей спиной, а потом отворачивается. — Я могу понести тебя.
— Понести? — предложение вызывает у меня ухмылку. Часть меня знает: стоило бы изобразить, будто меня это отталкивает, но я уже подхожу и забираюсь к нему на спину, обвивая руками шею, а ногами широкое тело. Он крепко обхватывают мои бедра пальцами, удерживая близко и надежно.
— Держись крепче, птенчик, — говорит он и тут же срывается с места. Он бежит так быстро, что почти кажется — мы летим. Деревья мелькают так близко, будто мы врежемся в одно из них любую секунду. Я зажмуриваюсь и утыкаюсь лицом ему в шею. Он невероятно быстр и силен. Нечеловеческая скорость, нечеловеческая точность. И я знаю, вампирские инстинкты Эдварда уберегут нас.
Наконец он останавливается и ставит меня на землю у смотровой площадки над Гостлайт-Фоллсом. Под нами обрыв, ревущий поток воды разбивается о камни. Яркий дневной свет заливает все вокруг, теплое солнце пробивается сквозь ветви, прохладный ветер скользит по моим плечам.
— Красиво, — говорю я, наблюдая, как солнце блестит на водопаде и на поверхности Озера Призраков.
— Да, — соглашается он. Когда я поворачиваюсь, темные блестящие глаза глядят на меня из-под капюшона. — Мина. Ты знаешь, что во мне есть нечто особенное.
— Это Гостлайт-Фоллс, конечно, ты особенный. Здесь все особенные, кроме обычной скучной меня, — я усмехаюсь.
— Ты боишься? — он переступает с ноги на ногу.
— Нет, — я чувствую каждой клеткой. Он сейчас подтвердит все, во что я верю.
— Я не могу перестать думать о тебе, Мина. С тех пор, как ты вернулась… Трудно выбросить тебя из головы. Я чувствую, что меня к тебе тянет.
— Тянет? — переспрашиваю я, хотя отлично понимаю, о чем он. Меня тоже тянет к нему, я хочу его. Хочу знать о нем все. Мне нужно, чтобы он наконец перестал скрываться от меня.
— С первой минуты, как увидел тебя, я понял — мне нужно больше. Мое сердце и душа не будут счастливы, пока я не узнаю тебя. Пока ты не станешь частью моей жизни…
— Но я ведь уже часть твоей жизни, не так ли? — смущенно спрашиваю я.
— Мина. Ты знаешь, кто я?
— Я много думала. Кажется, я догадалась, — признаюсь. — Ты ведь… — осекаюсь, когда он снимает капюшон.
— Я петух, Мина, — он смотрит на меня парой черных, как смоль, глаз. На голове у него алый гребень, а под клювом красные сережки12.
— Петух, — у меня чуть не подгибаются колени, но его длинная рука поддерживает меня за талию. Плащ падает на землю, открывая сине-зеленые крылья. — Петух, — повторяю я.
Он кивает.
Черт.
Петух.
Огромный, блядь, петух.
Он весь покрыт перьями, ноги заканчиваются когтистыми лапами. Постепенно все встает на свои места. Спасение кур. Его нелюбовь к куриным крылышкам. Скрытое лицо.
— Моя шея… — я прижимаю туда руку, его глаза следят за движением. — Не клыки…
— След от клюва.
Я сжимаю его руку, под мягкими перьями твердые мускулы. Это все еще он. Все еще тот же высокий, заботливый, внимательный мужчина, к которому я тянулась все последнее время. Он просто выглядит не так, как я ожидала. Почему я не догадалась?
Я идиотка. Я видела в нем то, что хотела. Я должна была понять.
Я осторожно прикасаюсь к нему. Сначала к груди, покрытой мягкими перьями — он позволяет мне зарыться в них пальцами. Потом — к гребню. Он жесткий, чуть сваливается набок, как небрежная челка. Перья на его щеке мягче и тоньше, щекочут ладонь.
— Ты… всегда был петухом?
Он кивает, в черных глазах пляшет игривый блеск.
— Как это случилось? Ты родился человеком?
Он качает головой.
— Я вылупился из обычного яйца, от обычной курицы. Просто продолжал расти, пока не стал таким. Научился говорить. Потом ушел из курятника искать свой путь.
— И поселился здесь? В тайне?
Он пожимает плечами.
— В Гостлайт-Фоллс легко затеряться, но большинство все равно знают, кто я.
— А я — нет, — говорю я тихо. — Я была такой дурой…
— Нет, — его голос звучит твердо, и сережки двигаются вместе со словами. — Ты не могла знать, это я должен был довериться тебе. Я должен был рассказать в тот же день, как мы встретились.
— Я рада, что ты сказал, — честно отвечаю я. — Все нормально, я понимаю, почему ты скрывал это.
— Я хотел признаться, но…
— Но ты не знал, как я это восприму. Что я сделаю, когда узнаю… — я убираю руку с его лица.
В его глазах мелькает осторожность.
— Эдвард, мне нужно домой, я должна кое-что сделать.
Он молча кивает и поворачивается ко мне спиной. Я снова забираюсь на него, и он несет меня назад к дому.