Эдвард смотрит ему вслед, а потом возвращает взгляд ко мне.
— Тебе стоит быть осторожнее. Ты могла пострадать, — пальцы мягко касаются моей руки, когда он забирает птицу из моих рук.
— Я? Или курица?
— Вы обе, — глаза блеснули из-под капюшона.
Я пытаюсь наклониться, чтобы разглядеть его лицо получше, но он отворачивается, перекрывая обзор. От этого мое любопытство только растет.
— Я увидела ее одну на дороге и не могла просто оставить.
— Алиса обычно сама решает, где ей лучше, — ворчит он. Алиса громко кудахчет у него в руках. Видно, что он почувствовал укол совести. — Но не все так заботятся о сельских птицах. Иначе мой приют и не понадобился бы. Спасибо, что попыталась помочь.
— Спасибо тебе. Велосипедист точно бы меня сбил.
— Пожалуйста, — он резко кивает и уже начинает отворачиваться.
— Я Мина, — спешу добавить я, не желая, чтобы разговор так быстро закончился.
— Я знаю, кто ты, — плечи Эдварда напрягаются. Сердце делает странный кувырок от его признания.
Алиса кудахчет у него в руках.
— Я Эдвард, — добавляет он, почти нехотя.
— Я тоже знаю, кто ты, — я улыбаюсь.
— Отлично, — он шумно выдыхает, прячет Алису под плащом и, словно взмахнув крыльями, пересекает дорогу, возвращаясь в куриный приют.
***
— Потому что он чокнутый, Мина, — жалуется моя подруга детства, а теперь соседка по квартире, Люси, из другого конца нашей маленькой кухни.
— Да все в Гостлайте чокнутые, — огрызаюсь я и кидаю в сковородку с горячим маслом нарезанный лук. — Чеснок видела? Клянусь, я недавно его покупала.
— Я к холодильнику даже не притрагивалась, — Люси отпивает из бокала красного вина. Я почти уверена, что это она его выкинула: у нее вечные заскоки с едой. Но раз уж она пустила меня бесплатно пожить на диване, пока я решаю, что делать с папиным старым домом, я не собираюсь спорить. — Эдвард очень странный. Он живет в курином приюте, держится особняком, и никто даже не знает, откуда он взялся. Странный даже по меркам Гостлайт-Фоллс.
— Ничего он не странный! Он загадочно сексуален! — вздыхаю я, вспоминая сильные руки, обнимающие меня. — Ты бы видела его сегодня.
Люси облокачивается на кухонный островок, наблюдая, как я готовлю ужин.
— Тебе он кажется секси просто потому, что ты здесь новенькая…
— Извини, конечно, но я бывала в Гостлайт-Фоллс с восьми лет! — перебиваю я ее.
— Проводить лето на ферме вечно ворчащего папаши не считается, — Люси покачивает бокалом вина.
— Считается, — бурчу я. — Как думаешь, он кто?
— Твой отец? Он был ворчуном.
— Да нет! Эдвард. Он же явно не человек.
— Вот видишь, — Люси тычет в меня пальцем, — сразу понятно, что ты не местная. Знала бы уже, что такие вопросы задавать невежливо.
— Я и не собираюсь его спрашивать, но между нами, как думаешь? Он высокий, темный, загадочный. Я ни разу не видела, чтобы он ел. Он таскает этот плащ даже в…
— Я знаю, к чему ты клонишь, — закатывает глаза Люси. — Он не вампир.
— А с чего ты взяла? — спрашиваю я.
— Просто знаю.
— Но ведь может быть, правда?
— Ты сама видела его днем на улице десятки раз.
— Может, у него одно из тех волшебных колец, как в «Дневниках вампира».
Если бы Люси закатила глаза сильнее, они бы просто выпали.
— Он носил кольцо?
— Не знаю! — возмущаюсь я.
— Ты только что расплывалась в поэтических восторгах про его сильные руки, а на его кисти даже не посмотрела?
— Я была немного занята, я чуть не сдохла!
— Тебя чуть не сбил велосипед, — ухмыляется она.
— Эдвард спас мне жизнь! — я облокачиваюсь на столешницу напротив нее.
— Ты драматизируешь, — в ее тоне звучит упрек, но в улыбке мелькает знакомая нежная ностальгия. — Ты всегда была той еще королевой драмы.
— Я просто хочу оказаться в вихре большой романтической истории. Что тут такого драматичного? — вздыхаю я с тоской.
— Конечно, ты заслуживаешь романтики, — Люси осторожно кружит в бокале вино. — Я просто думаю, что, возможно, эта громкая драматическая история — больше, чем ты рассчитывала получить.
— Хочешь лапши с овощами? Или ты сидишь на кухне с вином только чтобы донимать меня? — поддеваю я.
— Только чтобы донимать, — она тянется за бутылкой.
— Вижу, у тебя ужины все чаще в жидком виде.