— Это моя вина, — бормочу я ему в грудь.
— Что ты имеешь в виду? — его голос заставляет меня вздрогнуть, я не знала, что он не спит.
Я крепче прижимаюсь к нему, прежде чем признаться:
— Это из‑за меня этот дом так запустел. Из‑за меня понадобилось столько работы. Из‑за меня тебе приходится все это ремонтировать.
Он долго молчит, и я принимаю это за поощрение говорить дальше.
— Мой отец был пьяницей. Алкоголиком. Я должна была остаться. Мне нужно было протянуть ему руку помощи, но он был таким злым… не жестоким, просто вспыльчивым, язвительным, вечно оскорбляющим. Когда я была подростком, я не знала, как с этим справляться, так что просто перестала приезжать, перестала звонить. Почти полностью избегала его.
— Ты была всего лишь ребенком.
— Да, но я могла что‑то сделать, — возражаю я. — В конце концов я попыталась связаться с ним, но он не отвечал на звонки. На тот момент, когда я узнала о его смерти, мы не разговаривали почти десять лет.
— Это не твоя вина.
— Частично моя. Я должна была приезжать. Могла приехать и убедиться, что с ним все в порядке, что он под присмотром, но не сделала этого. Я не знала, что будет так… не знала, что все так плохо… — я замолкаю, когда чувствую, как ком подступает к горлу, готовый вырваться рыданием.
— Ты не могла знать, — Эдвард сжимает меня. Я понимаю, что это должно быть утешением, и сглатываю подступающие слезы.
— Нет. Но я могла бы быть рядом с ним.
— Ты здесь сейчас, — его пальцы рисуют дорожку по моему плечу.
— Толку-то от меня. Я едва смогла зайти сюда, — поднимаюсь на кровати, чтобы увидеть его лицо. — Я люблю этот дом, люблю все, что ты сделал для него, но не думаю, что заслуживаю остаться здесь.
Его рука поднимается и мягко убирает волосы с моего лица.
— Ты не хочешь здесь жить?
— Конечно хочу! — вырывается у меня слишком быстро, и я подтягиваю колени к груди.
— Тогда останься. Со мной, — его рука продолжает вырисовывать линии по моему плечу. — Переезжай ко мне. Помоги мне закончить ремонт.
Я чувствую, как снова подступают слезы.
— Уверен, что хочешь меня?
— Пока ты хочешь меня, — тихо отвечает он.
***
Следующая неделя приносит много перемен. Я наконец-то освобождаю диван Люси и перевожу вещи в свой старый дом. Теперь, когда здесь есть вода и электричество, он становится милым и уютным жилищем. Я также могу помогать Эдварду с ремонтом. Формально он не переезжает ко мне, хотя все наши вечера мы проводим вместе, обычно в постели.
— Выглядит отлично, — Эдвард восхищается новой люстрой, что я установила, его рука привычно покоится на моей талии.
— Я повесила ее, пока тебя не было этим утром! — восклицаю я. — Не могу поверить, что сделала это сама!
— Я могу, — он прижимается поцелуем к моему плечу. В его глазах уважение, в голосе — полная уверенность.
Я наклоняюсь, опьяненная привязанностью, и дарю ему долгий, мокрый, страстный поцелуй. Он аккуратно перемещает меня на недавно установленную кухонную стойку, пристраиваясь между моими бедрами.
Наконец он отстраняется, голова наклонена вбок.
— Эдвард, я должна тебе кое-что сказать, — слова вырываются изо рта, прежде чем я успеваю подумать.
Его глаза расширяются, внимание полностью на мне, он поднимает один палец, будто прося помолчать.
На этот раз я слышу это тоже — шум и грохот в сарае. Голова Эдварда поворачивается к источнику звука. Что-то не так.
— Черт. Подожди здесь, — требует он, отстраняясь от моих бедер, и вылетает через парадную дверь.
Мне нужно несколько секунд, чтобы перевести дыхание, но потом я уже бегу за ним. Если кто-то нападает на кур, я не дам ему столкнуться с этим в одиночку. Эдвард уже далеко впереди, открывает дверь сарая.
— Похоже, пусто, — слышу его, когда наконец подхожу достаточно близко. — Проверю сзади.
Я киваю, запыхавшись, пока он исчезает за углом.
За спиной слышится глухой стук, и я замечаю свет в офисе. Точно помню, что выключала его. Слышится знакомое раздраженное кудахтанье.
— Эдвард! В офисе! — кричу через плечо. Он быстр, но я не жду ответа, хватаю ближайший предмет, похожий на оружие — лопату, — и бегу к двери офиса.
Я резко открываю дверь и вижу фигуру за столом, он держит Алису на руках, а она яростно на него кудахчет.
— Мина? — удивительно знакомый голос.
— Джейc? — говорю, наконец складывая воедино увиденное. — Что ты здесь делаешь?
— Где оно? — требует он.
Алиса не прекращает кудахтать между нами.
— Отпусти ее, — голос позади меня звучит мрачно, пугающе, но мгновенно узнаваемо. Мой мужчина, мой петух.