— И что мне с ним делать? — спрашиваю, держа в руках совершенно обычный на вид ключ.
— Очевидное, — в голосе Эдварда звучит облегчение. Он кивает на дверь. — Подарки Розали всегда полезны, просто не всегда так явно.
— Точно, — выдыхаю с коротким смешком. — Я же говорила, что не слишком умная.
— Не смей, Мина, — Эдвард подходит ближе, так что касается меня тенью. — Не говори о себе так.
Я дергаю головой, пытаясь стряхнуть туманное ощущение, что накатывает от его близости, и наклоняюсь к двери погреба. Ключ легко входит в замок и поворачивается так же гладко. Я бросаю взгляд на курочку, самодовольно клюющую землю. Тянусь к двери и сталкиваюсь пальцами с рукой Эдварда. Он тоже взялся за ручку. Я отдергиваю руку, как от огня.
— Прости, — бормочу, чувствуя себя окончательно глупо.
— Тебе не за что извиняться, — спокойно отвечает Эдвард, словно и не замечая моей неловкости. Он тянет на себя дверь и первым спускается в темноту. Голова под капюшоном в полумраке поворачивается назад. — Идешь?
Сердце подпрыгивает от этих слов. Я глубоко вдыхаю и следую за Эдвардом в неизвестность.
***
Следующие пару недель работа оказывается ровно такой мерзкой, потной и вонючей, как я и ожидала. Я учусь ухаживать за курами. Мы чистим курятник. Расширяем выгул. Ломаем старые заборы. Рубим заросли толстых сорняков. Он даже позволяет мне выбрать новый цвет для фасада офисного здания. Но, наверное, это самая удовлетворяющая работа в моей жизни. Каждый вечер я валюсь в постель выжатая, но довольная.
Дополнительный бонус — я провожу больше времени с Эдвардом. Я знаю, что ночами он работает над домом моего отца, но он ни разу не попросил меня зайти туда снова после нашего первого визита. Иногда мы трудимся молча, но иногда он раскрывается. Больше всего ему нравится рассказывать про кур. Жасмин и Алиса выглядят почти одинаково, но они подружки, а не сестры. Эсми, та, что несет золотые яйца, — лучшая подруга Розали, которая любит оставлять случайные предметы. Он складывает эти находки в корзину для белья под своим столом — на всякий случай, если вдруг окажутся полезными.
Раз в неделю или около того он берет часть кур с собой для встреч с местными жителями. Жасмин слишком вспыльчивая для таких мероприятий, а вот Карли и Эсми обожают их.
— Эти брошюры слегка устарели, — говорю я, складывая стопку после одной из таких встреч.
— Могла бы ты обновить их для меня? — предлагает он как бы между прочим.
— Не уверена, что тебе стоит доверять это мне, — признаюсь. — Я ведь не достаточно умная для таких вещей.
— Мне не нравится, когда ты сомневаешься в себе.
— Просто повторяю то, что говорили другие, — я пытаюсь рассмеяться, но взгляд цепляется за узор древесных прожилок на столе.
Его палец касается моего подбородка, вынуждая поднять глаза в беспросветную темноту, где должно быть его лицо.
— Кто мог сказать тебе такое?
— Я завалила экзамены, — выпаливаю я. Он изучает меня сверкающими, будто волшебными черными глазами. — Дислексия3, дискалькулия4… или все сразу. Учебу я не тянула, еле-еле получила аттестат через GED5.
— И что? У меня вообще нет диплома, думаешь, я тупой? — в его голосе звучит тихая уверенность.
— Конечно, нет! — горячо возражаю я. — У тебя свой бизнес, и вообще ощущение, будто у тебя за плечами века мудрости.
— Мина, ты быстро схватываешь, за это время научилась очень многому. Ты умная, добрая, заботлива с курами. Я искренне верю, что ты способна на все, что захочешь.
— Думаешь? — я даже не пытаюсь скрыть улыбку, тянущую уголки губ.
— Конечно, — его рука, наконец, опускается с моего лица, но румянец на моих щеках не проходит.
Я думаю, понимает ли он, какое огромное влияние оказал на мою жизнь. Мы работаем вместе почти месяц, и я уже вижу перемены и в курином приюте, и в себе самой. Вставать утром и идти на работу стало так легко, когда у тебя дело, которое действительно любишь. А еще — горячий босс. Дни стали ярче, а ночи — менее одинокими.
— Кажется, готово! — радостно восклицаю я. Спустя несколько дней и череду неудачных попыток я сижу в офисе «Птичьего братства», а на экране передо мной открыта готовая верстка. — Я внесла все правки, о которых ты просил, и мы можем напечатать столько экземпляров, сколько понадобится.
Эдвард возникает у меня за плечом, его ладонь ложится на стол рядом, когда он наклоняется, чтобы рассмотреть мою работу. Тепло его груди буквально касается меня. Сердце пропускает удар. Несколько долгих мгновений в комнате слышен только стук моего сердца. Кажется, проходят целые века, прежде чем его низкий голос достигает моего уха: