— Все идеально. Я знал, что у тебя получится.
Его слова вызывают дрожь по позвоночнику, а уверенность в них разливается теплом где-то глубоко в груди. Горячее и холодное, смешавшись внутри, дают понять: я действительно полная идиотка, потому что влюбляюсь в Эдварда Кудахталлена.
Я рывком поднимаюсь, отталкивая стул от низкого стола дрожащими руками — и, может, именно поэтому заноза впивается в подушечку большого пальца.
— Черт, — рассматриваю толстую щепку, торчащую из кожи.
— Мина, — его голос звучит резко, с хрипотцой. — Ты в порядке?
— Все нормально, — бормочу я, зажав палец во рту, чтобы хоть немного заглушить боль.
— Дай посмотреть, Мина, — он мягко тянет меня за запястье, настаивая.
— Со мной все будет хорошо, — я упираюсь, но черные глаза, сверкающие под капюшоном, не отрываются от меня. Кажется, у меня просто нет выбора. Я протягиваю руку, и он осторожно берет ее, разворачивая так, чтобы рассмотреть порез.
— Ничего страшного, — его голос звучит успокаивающе. — Сейчас все поправим.
— Розали сегодня утром оставила мазь и пластырь, — усмехаюсь я. — Теперь понятно зачем.
Эдвард вытаскивает аптечку из-под стола и принимается за дело. Достает пинцет, вытаскивает занозу, и на коже сразу проступает капелька яркой крови. Я вздрагиваю, невольно думая о том, сможет ли он устоять. Нужна ли ему кровь? Насколько сильна его жажда?
— Тебе стоит быть осторожнее, — произносит он спокойно, оборачивая мой палец теплыми руками и закрепляя повязку. Сердце колотится так громко, что я сама его слышу.
— Зачем осторожничать, если у меня есть ты? — поправляю волосы, заправляя прядь за ухо свободной рукой. Должна ли я обидеться на то, что он даже не пытается напасть? Что моя кровь не сводит его с ума?
Я знаю, что опасно так увлекаться своим боссом, но то, как он держит мою руку, как заботится обо мне, подбадривает, хвалит, доверяет… Уверена, мои чувства хотя бы немного взаимны.
— Мне не потянуть страховые выплаты из-за травмы на рабочем месте, — улыбка на его лице не видна, но легкая насмешка в голосе неоспорима. Его рука все еще остается на моей, даже после того как повязка закреплена. — Лучше?
— Намного, — я склоняю голову набок, обнажая шею, и чуть подаюсь вперед. — Спасибо, Эдвард.
Он не отстраняется, и я решаю воспользоваться моментом.
— Ты вообще покидаешь куриный приют?
Он чуть дергается от неожиданности.
— Конечно.
— Просто я редко тебя вижу где-то еще.
Он пожимает плечами, наконец отпуская мою руку.
— Я просто хотела сказать… — добавляю поспешно. — Мы с соседкой Люси собираемся на концерт сегодня вечером. Бесплатный, в парке. Там будут Los Cupacabros6.
Он отворачивается и на миг замолкает. Я уже уверена, что он откажется, даже толком не выслушав.
— Они хоть хорошие? — наконец нарушает тишину.
— Для местной группы вполне, — улыбаюсь я. — но главное там не музыка, а атмосфера. Классно побыть среди людей. Может, заглянешь?
Он ногой проводит линию по полу и сразу отвлекается на шум в курятнике.
— Пойду проверю, — бросает он, прежде чем вернуться обратно к работе.
Глава 4
— О боже, он здесь. Смотри! — шепчу я Люси. Сумерки только начинают сгущаться. Конечно, именно сейчас появляется Эдвард.
— Мне даже спрашивать не надо, кто именно? — она начинает оборачиваться.
— Только не пялься! — вскрикиваю я шепотом.
— Знаешь, когда кто-то кричит «смотри», первое желание у собеседника — повернуться и посмотреть, — сухо отвечает Люси.
— Ладно, хорошо, смотри, но… делай это не так явно! — я поворачиваюсь строго к сцене, но взглядом держу Люси сбоку. Она непринужденно поправляет массивный зонт от солнца, который настояла взять с собой, и под этим предлогом вытягивает шею, чтобы оглянуться к задней части толпы.
Лето в Гостлайт-Фолс чудесное: сообщество маленькое, странное и тесно связанное. Проводится масса публичных мероприятий, вроде этого летнего концерта. Сегодня на сцене Los Chupacabros, местная рок-группа. Их, звучащий слегка фальшиво, хит «Troll in the Hole7» лениво плывет над толпой.
Я делаю вид, что не думаю о нем, что смотрю только на сцену, но тяжесть его взгляда будто давит на плечи: я ясно вижу в воображении его мрачный силуэт, там, позади. Он непринужденно и сексуально прислонился к дереву. Высокий, темный, нависающий. Ночь только-только вступает в права, земля под ногами остывает, но жар его внимания будто прожигает дыру в затылке.