Еще пять минут, сестра пялилась на процесс, попутно силясь удержать в себе свою магию, что… рвалась наружу! И желала… тут всех убить! И от этого «представления» даже проснулся спящий в углу целитель! Проморгался, встряхнулся, сообразил где он находится, и что он вообще такое.
Вспомнил, что он официально не боевой целитель, и только и умеет, что делать кожу на пупке гладкой и бархатистой, а его криминальное прошлое, это так, глупости и инструкции злопыхателей, и реагировать попыткой спрятаться для него будет самым нормальным на это представлении. И выпучил глазки на сестричку, не зная, что ему делать, то ли бежать, сверкая пятками, то ли все же сидеть, сидя за стулом, словно за баррикадой, хлопая глазами в недоумении. И все же он и правда, не боец вот ни разу.
Сестричке на этого болезного естественно плевать! Но вот на мать, все же нет, и сестренка, с немым вопросом повернулась ко мне.
— А если братик? Если родится братик? У тебя ведь будет два братика! — решил я её добить, и она, вновь выпала в осадок.
Правда на этот раз, дышать и гонять кровь по сосудам не забыла, пусть и в работе этих механизмов… стали наблюдаться проблемы! Все же, она уж очень много всякой магии вживила в структуры своей плоти! И когда эта магия сбоит, сбоить начинает и тело.
И мне даже захотелось по изучать это все со стороны, эти сбои в работе, создать некие алгоритмы защиты от подобных неурядиц, и… всякое еще придумать, но сестра все же очнулась раньше, чем я сумел что-то путное сообразить. Ребеночек из маменьки в этот миг уже высунул свою головку, что для акушеров было почти праздником! Ведь, что называется, самое сложное уже было позади! И теперь, уже, что называется, есть за что тянуть, помогая роженице! И… в общем, дело за малым! Вытянуть плод! И уже все не так страшно, и почти что в шляпе. А вернее — вне её.
— Нет, если брат… брат, это не так страшно. — проговорила сестренка словно бы куда-то в пустоту, и забегала мутным взором полумертвых глаз по помещению вокруг нас.
Поняла, что толку от такого зрения сейчас мало, и стала смотреть на мир совсем по иначе. И сквозь пространство, и при помощи магии в стенах, и так просто, объёмным зрением. Выскользнула прочь из помещения, и зашуршала там бумагами, силясь их удаленно читать — плюнула на это дела! И поймала проходящею мимо нас бабку с простынями для уже почти родившегося дитя, ухватив её за халатик пальчиками, сжимая словно бы тисками.
— Кто там будет? Мальчик или девочка? — поинтересовалась сестренка у неё, и бедная женщина в ответ, из-за неожиданности вопроса, только и могла, что недоуменно хлопать глазами.
А сестричка, уже спустя миг, поняла, что спрашивать бессмысленно, и видно все и так, и тихо ругнулась себе под нос, поминая пилораму, и топорную работу. Отпустила одежду женщины, которую тут же подозвали акушеры к себе, и, тяжело вздохнув, посмотрела на меня.
— Ты знал, да?
— Конечно знал. — улыбнулся я в ответ, не видя смысла скрывать очевидное, лишь подтверждая то, что у меня и так «на лбу написано», — Еще с того дня, как решил в принципе поглядеть, как там поживает ребеночек, и нет ли отклонений.
Сестра в ответ — вновь ругнулась, и на этот раз весьма грязно и матерно. И слышимо для всех вокруг, заставив измученную родами женщину, печально простонать:
— Моя дочь еще матершинница.
— Возможно эта будет не такая, — утешили её улыбающиеся врачи, а по помещению разнесся детский плачь новорожденного ребенка. — Поздравляем, у вас здоровая девочка!
— А там никого больше нет? В прошлый раз первой тоже доча вылезла, — простонала мать в ответ, явно силясь таким образом пошутить, и мельком взглянула на смурную Лину.
— Не, больше там неоткуда никому взяться. — то ли поддержали её шутку, то ли нет, ответил старый акушер «заглядывая внутрь», а мать, преодолевая измождение, втянула ручки, жаждя взять на руки новорожденное дитя.
— Ну хотя б эта может быть будет… не такой… — проговорила тихонько, когда её наконец дали её ребенка, обмыв его и обтерев, и мать прижала свою кроху девочку к себе, и… тихонько заплакала, уткнувшись ей в макушку.
— Покормите её.
— Да, да, конечно, сейчас… — ответила мамка на предложение, и вновь увидела наши взгляды, направление точно на неё.
Смутилась, стиснула зубы, «махнула рукой», и решила, что глупо от нас что-то скрывать, когда мы уже видели «ВСЁ». и положив дочку себе на грудь, и аккуратно пристраивая её к соску.