Да и не расползаются, а скорее… спешно эвакуируются! Стоит мне посмотреть на очередного, хех, не особо то и скрывающегося наблюдателя. Чувствуя себя, словно бы тут собрание каких-то дилетантов шпионской школы! Что и прятаться то не умеют, а только и верещат «Ааа! Директор идет! Директор!». Вот только что-то не припомню, что бы в Ване было такое учебное заведение! Наверное… тайное! Шпионы ведь!
И хоть в целом, наши пути с путями отступления этих несчастных совпадали порой и сами собой, пару раз я нарочно сворачивал наше шествие с сестрицей им в след, чтобы попугать еще больше этих забавных таракашек. Все же их реакция… специфическая! Паника! Испуг! Суета! Попытки сигануть с пятого этажа, словно бы в них уже летят смертоносные копья!
Точно какие-то студенты практиканты! Прошлые ребята, что нас обычно ведут по городу, так топорно не работали! Но их, как правило, было меньше чем этих вот, они, будучи уже учеными, держались подальше от нас. За приделами моего обычного восприятия, возможно где-то на границе, нащупав эту зону «методом научного тыка», и… почти не реагировали на моё ответное внимание, просто, тихо, мирно, и без лишних резких движений, отступая обратно в тень, куда-то за приделы моего радиуса видимости.
С другой стороны, я сейчас мониторю вокруг нас куда больший радиус, чем делю это в обычное время! Я сейчас… в хорошем настроении, довольно расслаблен, не думаю ни о чем лишнем, запихав Нилу в ночлежку в подвале отсыпаться, что она и делает, сладко посапывая, пространство вокруг нас сейчас стабильно, и я могу себе позволить себе видеть БОЛЬШЕ! И возможно именно поэтому, потому, что зона моего обычного восприятия уже всем известна, и радиус определен, там, за границами очерченного круга, скопилось уж очень много всяких… дилетантов!
И эти дилетанты, иностранные, трусливые, и пакостливые, имеют методичку, и помнят, как мы, во времена охоты на нас, убивали всяких таких как они, стоит им только появится в зоне нашего восприятия. Обозначить себя для удара копьём. И… боятся! И… нам нет смысла их сейчас убивать, они нам — не угрожают. Мы и тогда то не всех шпионов трогали, если те нам не мешали и не угрожали — зачем нам лишняя кровь на руках? А эти тем более сами свои винтовки бросают, да и не целились из них в нашу сторону еще как бы ни разу.
И вообще — презабавные они! Убегают зигзагами по улочкам, в некий дом. забегают на крышу, залегают в заранее приготовленную лежку с оптикой и….
— Что за… и эта позиция раскрыта! Уходим!
Может… не стоило смотреть в их сторону столь открыто? Делать это «ата-та, нефиг подглядывать, я тоже так могу!»? И вообще, зачем им столь мощная оптика для слежки за нами? Или они не за нами следили, а мы просто влезли? Хм. Возможно! Вполне себе! И это многое объясняет! И деликатность, и оружие… но кто тогда цель? А есть ли разница? Тем более, когда они уже все разбежались, прячась по углам и подвалом — Нилу стоило бы у них поучится! А то даже когда спит… привлекает к себе кучу внимания!
А вон те похоже все же хотели за нами следить, да быстро передумали, наблюдая за тем. Как сестренка, поглядывая в их направлении, помахивает небольшой веточкой, словно бы собираясь её метнуть туда как копьё.
— Мутные они какие-то.
— Ага.
— И странные. Может все же? — предложила сестра метнуть туда копье, поиграв бровями, а я в ответ, вновь взглянув на оставленную позицию неизвестных, помотал головой.
— Они уже сбежали.
А портить технику нам ни к чему! Её подберет пара летающих тазов — группе Йорка аппаратуру будет даже очень кстати, когда мы их все же освободим из того дуратского плена в горах.
— ЭЙ!
— ЧТО⁈
— Да хватит уже портить тазы! — возмутился я, глядя, как сбитый летающий дрон, кружась вокруг сильно сместившегося из-за копья в теле центра массы, падает куда-то за дом от нашей позиции, — Теперь еще и его подбирать.
Нам ведь ни к чему, чтобы эта штука попала в чужие руки! Совсем ни к чему! Вот совсем. Вот напрочь! Вот…
— И по зарослям лазить. — дополнил я своё возмущение, вместе с сестрой дом обойдя, и видя, что таз с копьём, упал в некие густые заросли, в которые фиг пролезешь, не ободрав одежду. — Полезешь сама теперь! — посмотрел на сестренку, развернувшись к ней лицом и упирая руки в бока.
Сестра в ответ — меланхолично пожала плечами. Без вопросов полезла в кусты, ободрала платье до состояние лохмотьев, словно бы мы и не покупали обновку час назад, раскурочила «тазик с крылышками» до состоянии отдельных обломков, и с явными садистским уклоном процесса разлома таза. Она вообще, прежде чем куроччить, выдрала у него все крылышки, дергая поштучно! Будто бы мертвой машине есть какое-то дела до такого вот действа.