Наблюдая, охраняя — дважды выгнал прочь «зевак» одним лишь жестом. Трижды чуть не прищемил любопытным нос, грубо хлопнув дверью, отрезая зевак от помещения, и еще разок, в самом начале, успокоил службу безопасности одним лишь словом — Свои. Как видно подразумевая, что это мы тут мутим воду, а не какие-то там, существа из подземелий. Наша тут магия буйствует, а не тварей, и вообще — все в порядке! Просто… идет работа, а он — наблюдает и контролирует процесс.
И мы, под его охраной, спокойно и благополучно закончили весьма сложную и важную работу в немалых по размерам комнате, с неслабо так сложным и очень важным контуром. Неясно правда, для чего изначально был создан этот зал, с потолком о шести метрах, в котором в основе своем и спрятаны нужные нам контура, и барельефам и лепнине которого, нам пришлось ползать, словно паукам, цепляясь ручками и ножками за уступы, вися частенько там вверх тормашками в неудобных позах. Зал этот… слишком роскошный для того применения, которым его сейчас эксплуатируют! А именно — комната для тренировки контролируемого выпуска магии.
Но именно за счёт такой вот эксплуатации этого помещения, контура в здании продолжали жить и здравствует — их питали силой собирающиеся тут ученики-охотники, с неконтролируемыми выбросами силы!
И нам пришлось… очень много повозится, чтобы все тут привести в норму! И избавить камень стен и потолка от мешанины посторонней силы — потому и вихри магии высокой плотности, и бешенной мощи, что напугали бедных зевак, учеников и ученых. И… наша одежда, которой перепало от этого вот совсем чуть-чуть, что подумала ожить, потому что… тоже, напиталась силой.
Впрочем, глазами двигать одежда стала не по своей воли! Это уже сестренка постаралась! И… с клацаньем, и с много чем еще, тоже она! Надоела ей вся эта… возня, перешептывание, и отвлекающее внимание постороннее внимание! Так что… психанула. Да и я её з, а это не виню, и сам… принял участие в цирке — щупальца были моими творениями, я сам постарался, их создав, и по помещению погуляв, вспоминая былое.
Когда мы закончили работать в этой комнате, начертив нужное, и подчистив лишнее, убрав весь маскарад, и втянув в себя всю избыточную силу, и собрались перейти работать в комнату иную, Торнадо, отлип от косяка двери, выражая желание с нами побеседовать.
Он… молодец! Обеспечил охрану и спокойствие! Хоть и большую часть времени, несколько часов кряду! Просто стоял у двери, подпирая собой стену, наблюдая за нами, сквозь… наброшенной на дырявый шлем простыню.
И в этот раз, почему у него такой вот шлем, с простыней, что словно бы накидка или головной убор поверх головного убора, все ясно как день — дыра в шлеме столь велика, что… без простынки, было бы видно лицо сквозь брешь. Непонятно правда почему он именно этот дырявый шлем на себя надел! А не альтернативный какой, запасной. Но видно ответ на это кроется в пижаме на голое тело — его явно вырвали сюда по экстренному делу чуть ли не из бани, и он примчался как мог и в чем мог.
Но несмотря на это, пижаму, шлем, простынь и спешку, Торнадо прихватил с собой кое-что важное — пустую фляжку! Ту, которую я ему тогда, на собрании, вручил. И когда мы, спрыгнув с потолка, где доделывали контур, пошлепали босыми ножками к выходу, выручил мне эту фляжку «как сдачу», скупо поблагодарил, и попросил добавки.
— Эффект то хоть есть? — склонил я голову на бочок, смотря на него пристально и внимательно, пытаясь и сам определить, есть или нет, ничего толком не понимая в хитросплетении силы в его ядра.
Впрочем, уже наличие этой «хитросплетенности» должно мне ярко говорить, что охотнику стало лучше! И сильно! Пропала пульсация, нездоровые вспышки и колебания… вот только не ясно, что стало тому причину — время? Правильное питание? Отдых? Или моя водичка?
Не ясно даже самому Торнадо! Что в ответ на мой вопрос, лишь неопределённо пожал плечами. Ведь эффект в любом случае не мгновенный, а охотник, для своего лечения, наверняка пользуется и множеством иных терапевтических средств и методов лечения, и определить, что именно в этой мешанине действительно помогло и пошло на пользу… сложно!
— Ну, хотя бы вреда нет. — улыбнулся я, и крутанув в руке фляжку, подал ему уже сразу два полных сосуда, с двух рук, изобразив «фокус».
Торнадо — даже бровью не повел под своим шлемом! И мне даже сложно сказать, он столь хороший игрок, или… безэмоционален? Хотя нет, скорее, он просто… все знает! Как видно Павел ему доверяет.
— Я оплачу. — принял у меня из рук фляжки этот кремень мужчина.