Перенесла все куски и обломки в тайник через свой живот, оголив его задрав лохмотья платьица, пользуясь скрытностью от глаз, будучи в зарослях, и словно бы просто отлучаясь туда по-маленькому, при этом сама она думала в процессе переноса явно о чем-то не том. Улыбалась, словно бы дикарь, поедающий плоть поверженного врага.
— Не сестра, я тебя больше за дронами посылать не буду, — сказал я ей, когда оборванка вышла из кустов. — Одни убытки с тобой! И… прекрати уже сбивать этих бедолаг! У меня их итак всего четыре штуки осталось.
— Хорошо… — пробормотала сеструха в ответ, явно не собираясь ничего менять в своем поведении, и втянув сквозь своё тело растрепавшееся платье, выбросила из своего живота платье новое.
В миг накинула его на себя и посмотрела на меня с видом «Я готова. Я красива!», я в ответ — помотал головой, с видом «Тебя проще побить, чем прокормить!» сестра в ответ изобразила «Меня надо любить и кормить!». Я в ответ — палкой любить? Она — можно и палкой, если это ты!
— Мазохиста?
— Нет, но… чего только не сделаешь ради брата!
— Вот ради брата, не сбивай больше мои тазы!
— Ладно… — насупилась девчушка, опуская взгляд, однако вот сейчас я все же поверил, что она и правда больше не будет сбивать моих летающих разведчиков, когда те будут пролетать подле неё в небе, или и вовсе — совсем рядом.
И что бы убедится, что сдержится, провел эксперимент — устояла! Удержалась от соблазна! Молодец! Несмотря на то, что парочка этих штук, пролетела чуть ли не над нашими головами, вызвав рык и шипение у сестрички, но никаких копий в их сторону не полетело. И тазики спокойно улетели прочь, дальше, по своим делам — грузить один на другой оптику! Чтобы по небу летали телескопы — поле невидимости их не скроет, не сверху так точно.
А сестра… пальчиком запихала проклюнувшееся средь волос на затылки копьё, чей наконечник выглянул оттуда в сторону тазов, но запуск в полет так и не был произведен. Умница девочка! Растет над собой! Горжусь ею!
В магазине мебели, куда мы пришли спустя пятнадцать минут неспешной ходьбы и болтовни, нас сразу же узнали, а мы не стали бегать по всему заведению и искать «Чо купить⁈», решив и тут проявить вальяжную степенность взрослых граждан.
Просто сунули собравшимся полебезить пред нами продавцам наши каталоги с выделенными кружками нужными позициями мягкой мебели, сказали «Дайте это всё, и только это всё» и пошли проверять, как там поживает наша кафешка, которую мы обещали проверить через неделю, но не обещали, что придем ровно через неделю, приперевшись… через две. В тихий и спокойный день для розничной торговли, когда тут нет ни столпотворений, ни… открытых дверей у кафешки!
Заведение, что и стоило бы ожидать, оказалось закрыто. Не ясно только, это насовсем, или по случаю «не сезона». Зато над ней красовалась огромнейшая вывеска! Дорогая, с голографическим эффектом, все витрины были и склеены стикирами и призывными стрелочками в стиле «Заходи сюда, тут вкусно кормят!», «Только здесь, как дома готовят!», «только здесь, все как в ресторане, но это кафе!», а посреди прохода к выходу, на высоте чуть выше роста человека, красовалась огромная растяжка со стрелочкой и надписью «Уютно, по-семейному, заходи, не стесняйся!».
— Мне кажется, они нас как-то не так поняли, — сказала сестренка, осмотрев все это, и обнаружив еще и рекламную стойку, по ту сторону дверей этого входа в торговый центр, приглашающею посетить это самое прекрасное заведение, где ресторанная кухня. В домашней атмосфере. — Им нужна была… вывеска, и хорошая кухня, — пошевелила девчушка своим носиком и сморщилась, так как в воздухе со стороны кафешки до сих пор витал запах чего-то горелого, и прокисшего, — а они похоже решили бухнуть все в рекламу, позабыв про второй пункт «плана». — посмотрела она на меня с видом «Они идиоты?».
— Но план то был не их! — усмехнулся я, глядя на её мордашку, — Вот они и решили видимо, что справятся лучше. Что стоит им… план улучшить!
— Брат… — посмотрела сестра на меня глазами «Не корчь из себя идиота!».
— Видимо кухню отвоевать так и не смогли, но решили все компенсировать рекламой. — вздохнул я, поясняя, и мотая головой, словно бы горя «Охо-хо-хох, жалко их! Бедняг-дурачков!».
— Это то понятно. — покивала сестричка головой. — Но… это так глупо!
Из-за поворота, со стороны центра заведения, вырулил один из парней-трудяг данной кафешки, и прямым ходом направился к дверям заведения, поигрывая ключами на пальце, прибывая при этом в глубокой задумчивости, и словно не здесь, двигаясь как на автопилоте. Заметил нас уже только на подходе, метрах в пяти — застыл соляным столбом, пуча глаза.